Подростковый возраст представляет собой один из наиболее значимых и сложных этапов онтогенеза, в рамках которого происходит интенсивная перестройка личностных структур, формирование самосознания и становление механизмов саморегуляции поведения. Ключевую роль в этих процессах играет эмоционально-волевая сфера: именно она обеспечивает адаптацию подростка к новым социальным условиям, определяет характер его взаимодействия со сверстниками и взрослыми, а также влияет на успешность учебной деятельности [1; 2]. В условиях современных социальных вызовов – информационной перегрузки, ускоренного темпа жизни, высоких учебных требований – эмоционально-волевая регуляция подростков испытывает значительное напряжение, что находит отражение в росте тревожности, агрессивности и снижении волевого потенциала [3].

Особую научную и практическую ценность представляет изучение половых различий в эмоционально-волевой сфере подростков. Мальчики и девочки демонстрируют неодинаковые паттерны эмоционального реагирования и волевой активности, обусловленные как биологическими, так и социокультурными факторами [4; 5]. Понимание этой специфики необходимо для разработки адресных программ психолого-педагогического сопровождения. Цель данной статьи – представить результаты эмпирического исследования особенностей эмоционально-волевой сферы подростков 15–16 лет и установить наличие значимых различий по полу.

В отечественной психологии эмоционально-волевая сфера рассматривается как единая динамическая система, обеспечивающая сознательную регуляцию поведения и деятельности человека. Е.П. Ильин подчеркивает, что эмоции и воля выступают обязательными взаимосвязанными компонентами управления поведением, общением и деятельностью [6]. Эмоциональная составляющая данной системы охватывает эмоциональные состояния, чувства, настроения и стрессовые реакции [7]. В рамках когнитивных подходов (П.В. Симонов, С.Л. Рубинштейн) эмоция понимается не как простая реакция на раздражитель, а как результат субъективной оценки ситуации, определяющей её значимость для индивида [6].

Волевая составляющая эмоционально-волевой сферы традиционно определяется как способность человека достигать поставленных целей в условиях преодоления препятствий [8]. В.А. Иванников выделяет три ключевых подхода к пониманию воли: мотивационный (Л.С. Выготский), регуляционный (М.Я. Басов) и подход свободного выбора (С.Л. Рубинштейн) [9]. В рамках современной концепции осознанной саморегуляции В.И. Моросановой волевой компонент операционализируется через такие функциональные звенья, как планирование, моделирование, программирование и оценивание результатов [10].

Старший подростковый возраст (15–16 лет) является критическим периодом для развития эмоционально-волевой сферы. Согласно периодизации Д.Б. Эльконина, в этот период ведущей становится учебно-профессиональная деятельность, что требует от учащихся более высокого уровня волевой регуляции и умения соподчинять сиюминутные импульсы долгосрочным целям [11]. Е.П. Ильин, опираясь на данные А.И. Высоцкого, указывает, что ключевым механизмом волевой активности старшеклассника выступает самостимуляция – способность самостоятельно формировать внутренние мотивы для продолжения деятельности [6].

Эмоциональная сфера подростков 15–16 лет характеризуется переходом от импульсивных реакций к более зрелым дифференцированным переживаниям [6]. Современные данные фиксируют активное развитие эмоционального интеллекта и эмпатии в данном возрастном диапазоне [12], а также рост устойчивости эмоциональных реакций, обусловленный формированием навыков волевой регуляции [13].

Половая специфика эмоционально-волевых проявлений в подростковом возрасте подтверждается рядом исследований. Девушки 15–17 лет демонстрируют более высокий уровень тревожности и острее переживают межличностные конфликты [14]. М.В. Фадеева и В.А. Горфинкель фиксируют у девушек 15–16 лет высокий уровень личностной тревожности на фоне сниженной самооценки [15]. Ю.А. Кочетова и М.В. Климакова указывают, что эмоциональная сфера юношей отличается лабильностью при успешном контроле внешних проявлений, тогда как у девушек чаще наблюдается ригидность – склонность к «застреванию» на негативных переживаниях [4]. В области агрессивного поведения А.А. Сапаров и О.Г. Базуева выявили, что для юношей более характерна физическая агрессия, тогда как у девушек преобладают вербальная агрессия и чувство вины [5]. Применительно к волевой сфере С.В. Ковалев отмечает, что юноши чаще проявляют решительность в действиях, тогда как у девушек активнее формируется моральный компонент воли – ответственность и упорство в достижении социально значимых целей [16].

Организация и методы исследования

Исследование проводилось на базе Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения средняя общеобразовательная школа №7 города-курорта Кисловодска, в апреле 2026 года. Выборку составили 50 учащихся 9-х классов в возрасте 15–16 лет: 25 девочек и 25 мальчиков. Тестирование осуществлялось в групповом формате при соблюдении принципов добровольности и конфиденциальности.

Для диагностики применялся следующий комплекс методик.

1. Шкала реактивной и личностной тревожности Ч.Д. Спилбергера (адаптация Ю.Л. Ханина, рестандартизация В.П. Зайцева и Ю.М. Хвана, 2011). Методика позволяет дифференцированно оценить ситуативную тревожность (СТ) как реакцию на текущие обстоятельства и личностную тревожность (ЛТ) как устойчивую черту.
2. Опросник агрессивности Басса–Перри (адаптация М.М. Лобасковой, С.Б. Малых и др.). Диагностирует четыре компонента агрессии: физическую агрессию, вербальную агрессию, гнев и враждебность, а также интегральный показатель общей агрессивности.
3. Опросник «Волевые качества личности» (ВКЛ) М.В. Чумакова. Предназначен для диагностики девяти базовых волевых качеств (ответственность, инициативность, решительность, самостоятельность, выдержка, настойчивость, энергичность, внимательность, целеустремленность), а также интегрального показателя общего уровня саморегуляции.

Статистическая обработка данных включала расчет описательной статистики (среднее арифметическое M, процентное распределение по уровням) и сравнительный анализ с применением непараметрического U-критерия Манна–Уитни. Обработка проводилась в пакетах Microsoft Excel и Statistica 10.0.

Результаты

Средние значения ситуативной и личностной тревожности в общей выборке составили M=5,7 балла по обеим шкалам, что соответствует уровню «средняя тревожность с тенденцией к высокой». При анализе по полу выявлены существенные различия. Среднее значение ситуативной тревожности у девочек (M=7,2) соответствует высокому уровню, тогда как у мальчиков (M=4,3) – среднему с тенденцией к низкому. По личностной тревожности девочки также демонстрируют более высокие показатели (M=6,3) по сравнению с мальчиками (M=5,1), хотя оба значения укладываются в диапазон «средняя с тенденцией к высокой».

Анализ распределения по уровням в группе девочек показал преобладание высокого (40%) и очень высокого (28%) уровней ситуативной тревожности при полном отсутствии низкого. В группе мальчиков, напротив, доминируют средний с тенденцией к низкой (36%) и средний с тенденцией к высокой (28%) уровни; очень высокая ситуативная тревожность не зафиксирована ни у одного испытуемого.

Таблица 1

Результаты U-критерия Манна–Уитни по показателям тревожности

По ситуативной тревожности выявлены статистически значимые различия (U=107,00; p=0,0001): девочки демонстрируют достоверно более высокий уровень ситуативной тревожности. По личностной тревожности значимость не достигнута (p=0,0682), однако значение p находится вблизи критического порога, что свидетельствует о выраженной тенденции к более высоким показателям личностной тревожности у девочек.

Все показатели агрессивности в общей выборке находятся в пределах нормативных значений методики, соответствуя среднему уровню (общий показатель M=71,8). Мальчики демонстрируют более высокое среднее значение физической агрессии (M=21,8) по сравнению с девочками (M=15,2). Показатели гнева (девочки M=19,6; мальчики M=18,2) и враждебности (девочки M=20,6; мальчики M=19,0) несколько выше у девочек, тогда как вербальная агрессия практически одинакова в обеих группах (девочки M=14,8; мальчики M=14,5).

В общей выборке средний уровень интегрального показателя агрессивности зафиксирован у 76% подростков, высокий – у 16%, низкий – у 8%. В группе мальчиков низкий уровень не представлен (0%), тогда как у девочек доля с низким уровнем составила 16%.

Таблица 2

Результаты U-критерия Манна–Уитни по показателям агрессивности

Единственным показателем, по которому зафиксированы статистически значимые различия, является физическая агрессия (U=191,00; p=0,0189): мальчики достоверно превосходят девочек. По остальным шкалам и интегральному показателю значимые различия отсутствуют (p>0,05).

В общей выборке большинство волевых качеств соответствует среднему уровню. Наиболее сформированными в общей группе являются ответственность (M=5,5) и инициативность (M=5,3). Наименее развиты настойчивость (M=4,2) и энергичность (M=4,4). Общий уровень саморегуляции в выборке составил M=4,7 балла.

При сравнении групп мальчики демонстрируют более высокие средние значения практически по всем волевым качествам. Инициативность у мальчиков достигает высокого уровня (M=6,3). У девочек особого внимания заслуживают низкие значения настойчивости (M=2,7) и энергичности (M=3,6 стэна). Общий уровень саморегуляции у мальчиков (M=5,8) соответствует среднему уровню, тогда как у девочек (M=3,7) – низкому.

Таблица 3

Результаты U-критерия Манна–Уитни по показателям волевых качеств

Статистически значимые различия в пользу мальчиков зафиксированы по инициативности (U=146,00; p=0,0013), решительности (U=191,50; p=0,0194), выдержке (U=201,00; p=0,0313), настойчивости (U=49,00; p=0,0000), энергичности (U=167,50; p=0,0051) и общему уровню саморегуляции (U=143,50; p=0,0011). По ответственности (p=0,0697) и внимательности (p=0,0512) различия не достигли уровня значимости, однако наблюдаются отчетливые тенденции к более высоким значениям у мальчиков.

Полученные данные согласуются с результатами ряда современных исследований и в целом укладываются в теоретические представления о половых различиях в эмоционально-волевой сфере подростков.

Более высокий уровень ситуативной тревожности у девочек соответствует выводам Е.Н. Сириной, В.И. Кошелевой и Т.Б. Сергеевой о том, что девушки острее реагируют на стрессовые ситуации [14], а также данным М.В. Фадеевой и В.А. Горфинкель, зафиксировавших высокую личностную тревожность у девушек 15–16 лет [15]. Близкое к значимому значение p по личностной тревожности (p=0,0682) указывает на устойчивую тенденцию, согласующуюся с концепцией о более широком «веере» ситуаций, воспринимаемых девушками как угрожающие [3]. Ю.А. Кочетова и М.В. Климакова объясняют это эмоциональной ригидностью девушек – склонностью к «застреванию» на негативных переживаниях [4], что также соотносится с нашими данными о концентрации девочек в зонах высокой и очень высокой СТ.

Значимое превосходство мальчиков по физической агрессии закономерно в контексте полоролевой социализации: социальные нормы традиционно поощряют у мальчиков более прямые формы выражения агрессии [5]. Этот результат полностью согласуется с данными А.А. Сапарова и О.Г. Базуевой [5] и И.С. Якиманской, которая рассматривает физическую агрессию как преимущественно мужской инструмент конкуренции [17]. Отсутствие значимых различий по гневу и враждебности может свидетельствовать о том, что когнитивный и эмоциональный компоненты агрессии в равной мере характерны для обоих полов в данном возрасте.

Наиболее выраженные различия зафиксированы в волевой сфере. Доминирование мальчиков по настойчивости (U=49,00; p=0,0000) и общему уровню саморегуляции (U=143,50; p=0,0011) может быть обусловлено ориентацией мужской полоролевой социализации на достижение цели, соревновательность и автономность. С.В. Ковалев указывает на более выраженную решительность юношей в действиях [16], что подтверждается нашими данными (p=0,0194). Низкие показатели настойчивости и энергичности у девочек, на наш взгляд, не свидетельствуют об общем дефиците волевой регуляции: более высокая ответственность у девочек (сравнительно с нижней границей нормы) указывает на иной профиль волевых качеств, ориентированный на исполнение социальных обязательств, а не на активное преодоление препятствий. Это согласуется с выводом С.В. Ковалева о том, что у девушек активнее формируется моральный компонент воли [16].

Таким образом, различия в волевой и эмоциональной сферах мальчиков и девочек носят системный характер и обусловлены как биологическими, так и социокультурными факторами, определяющими специфику полоролевой социализации в подростковом возрасте.

Выводы

1. В исследуемой группе подростков 15–16 лет преобладают средние и высокие уровни тревожности при сохранности показателей агрессивности в пределах нормативных значений. Большинство волевых качеств и общий уровень саморегуляции соответствуют среднему уровню.
2. У девочек зафиксирован статистически значимо более высокий уровень ситуативной тревожности по сравнению с мальчиками (U=107,00; p=0,0001). По личностной тревожности наблюдается выраженная тенденция к более высоким значениям у девочек (p=0,0682).
3. Мальчики достоверно превосходят девочек по уровню физической агрессии (U=191,00; p=0,0189). По остальным компонентам агрессивности значимых различий не выявлено.
4. Мальчики демонстрируют статистически значимо более высокие показатели инициативности, решительности, выдержки, настойчивости, энергичности и общего уровня саморегуляции. Наиболее выраженные различия зафиксированы по настойчивости (U=49,00; p=0,0000).
5. Гипотеза о существовании значимых половых различий в показателях эмоционально-волевой сферы у подростков подтвердилась. Полученные результаты указывают на необходимость дифференцированного подхода в психолого-педагогическом сопровождении подростков с учетом их половых особенностей.