В настоящее время одной из наиболее фундаментальных категорий международного частного права, отражающей принцип суверенного равенства государств и особую защиту их имущественных интересов на международной арене принято считать иммунитет собственности государств.

Термин «иммунитет» происходит от латинского слова immunitas (освобождение от чего-либо)» [2, с. 204].

Ещё Богуславский М.М. в своих трудах делал особый акцент на том, что «в области имущественных отношений государство выступает как особый субъект права, поскольку оно не является юридическим лицом» [1, с. 203].

Прообразом иммунитета государственной собственности можно считать международно-правовой обычай, сформулированный как «Par in parem non nabet imperium» («Равный не имеет власти над равным») и заключающийся в запрете государствам, поддерживающих союзнические отношения, посягать на собственность друг друга. Соответственно, если государства между собой равны, то одно из них не вправе без согласия другого изъять его имущество, поскольку указанное действие будет признано незаконным..

На данный момент, иммунитет собственности государств нашёл своё отражение в ряде международных актов, среди которых наиболее значимым можно считать Конвенцию ООН «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности», принятую резолюцией 59/38 Генеральной Ассамблеи от 02.12.2004. Также для отдельных стран, включая Россию, действует Европейская конвенция об иммунитете государств 1972 года, целью которой является не просто установление случаев, когда иностранное государство не вправе ссылаться на иммунитет, но и обеспечение признания и исполнения судебных решений, вынесенных против иностранного государства» [9, с. 122.].

Во внутреннем праве Российской Федерации принцип иммунитета собственности государства нашёл закрепление в Федеральном законе «О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации» от 03.11.2015 №297 (далее – ФЗ от 03.11.2015 №297). Рассматриваемый Федеральный закон закрепляет основные положения об иммунитете государственной собственности.

В научном сообществе отсутствует единое понятие иммунитета собственности. Так,  Гонгало Б.М. характеризует иммунитет собственности государства, как «неприкосновенность государственной собственности, находящейся за границей» [3, с. 86]. В то же время Ерпылева Н.Ю. определяет иммунитет собственности государства, как невозможность применения насильственных мер к имуществу одного государства со стороны другого, где указанное имущество находится [6, с. 10].

Следует отметить, что иммунитет государственной собственности, наряду с юрисдикционным иммунитетом, являются аспектами более широкого понятия – государственный иммунитет. При этом иммунитет собственности является вторичным по отношению к юрисдикционному иммунитету, что подтверждается рядом доводов.

Во-первых, сущность юрисдикционного иммунитета заключается в защите государства от применения по отношению к нему норм иностранного права иначе как по его разрешению. Каким-либо образом воздействовать на имущество государства помимо его воли, возможно только на основании и при наличии определённого правового или судебного акта. Таким образом, получается, что при наличии у государства исключительного юрисдикционного иммунитета, заинтересованные лица (за исключением определённых случаев) лишаются возможности предъявить иск по отношению к другому государству и, следовательно, какими-либо образом распорядится его имуществом. В то же время, если государство обладает только иммунитетом собственности, то иск предъявить можно, однако, его исполнение будет в определённой степени затруднено.

Соответственно, наличие юрисдикционного иммунитета обуславливает и наличие иммунитета собственности, но наличие иммунитета собственности государства не приводит к автоматическому появлению юрисдикционного иммунитета.

Во-вторых, ст. 18 Конвенции ООН «О юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности» содержит запрет на принятие принудительных мер по отношению к имуществу, в связи с разбирательством в суде другого государства [8].

Исходя из буквального толкования указанной статьи, первоочередным элементом для воздействия на имущество иностранного государства будет считаться решение иностранного суда в отношении данного имущества, возникновение которого, при наличии у государства юрисдикционного иммунитета, невозможно.

В-третьих, ст. 20 Европейской конвенции об иммунитете государств предусматривает, что «договаривающееся государство должно привести в исполнение судебное решение, вынесенное в отношении него судом другого договаривающегося государства, если оно не может ссылаться на иммунитет от юрисдикции и судебное решение не может или более не может быть опротестовано» [5].

В дополнение стоит отметить, что схожей точки зрения о вторичности иммунитета собственности государства по отношению к юрисдикционному иммунитету придерживается и Гонгало Б.М., напрямую выделяющий иммунитет собственности государства в качестве составной части юрисдикционного иммунитета [3, с. 86].

Само существование иммунитета собственности государства, в классическом его понимании, предполагает, что к собственности, одного государства, находящейся на территории другого, невозможно предъявить иск или наложить на нее арест, а в случае, если государство, на территории которого находится имущество другого государства вынесет решение в отношении такого имущества, принудительно исполнить данное решение также нельзя.

Классический подход в понимании иммунитета собственности государств, описанный нами выше, принято называть абсолютным. Тем не менее, в последние годы всё чаще в мировой практике выделяется иной подход  – ограниченный. Впервые этот вид иммунитета был сформулирован в самом общем виде в решениях суда Бельгии (1857 г.) и суда Италии (1883 г.) [4, с. 264].

Суть ограниченного подхода заключается в выделении лишь определённых категорий имущества государства, которое обладает иммунитетом. К таким категориям относится, например, имущество, необходимое государству для исполнения им своих суверенных функций [4, с. 269].

Стоит отметить, что в российской правовая доктрине предпочтение отдается классическому (абсолютному) пониманию иммунитета государственной собственности. Так, например, статья 14 ФЗ от 03.11.2015 №297 прямо устанавливает, что ограничение иммунитета собственности государства возможно только в 2 случаях, если иностранное государство:

1) явно выразило согласие на принятие соответствующих мер;

2) зарезервировало или иным образом обозначило имущество на случай удовлетворения требования, являющегося предметом спора [14].

Одновременно с этим Российская Федерация участвует в Европейской конвенции об иммунитете государств, которая по мнению Дмитриевой  Г.К.  базируется на теории ограниченного иммунитета иностранного государства [16, с. 124], что добавляет в российское законодательство некоторые новеллы международного права.

К примеру, в ст. 15 ФЗ от 03.11.2015 №297 закреплено, что «иностранное государство пользуется иммунитетом в отношении исполнения решения суда, за исключением случаев, если: иностранное государство явно выразило согласие на принятие соответствующих мер; иностранное государство зарезервировало или иным образом обозначило имущество на случай удовлетворения требования, являющегося предметом спора; установлено, что имущество иностранного государства используется и (или) предназначено для использования данным иностранным государством в целях, не связанных с осуществлением суверенных властных полномочий» [14]. Указанная норма уже явно свидетельствует о наличии ограниченного подхода к определению иммунитета собственности государства.

Также в ст. 16 ФЗ от 03.11.2015 №297 указывается, что «иммунитетом в отношении мер по обеспечению иска и иммунитетом в отношении исполнения решения суда пользуется следующее имущество: имущество, предназначенное для осуществления функций дипломатических представительств; военное имущество; культурные ценности или архивы, не выставленные на продажу; имущество, являющееся частью экспозиций выставок; имущество центрального банка» [14]. Из буквального толкования приведённых норм права следует, что имущество государства, попадающее под данные категории, априори будет считаться используемым для осуществления суверенных функций, и к ним не будут применяться положения ст. 15 ФЗ от 03.11.2015 №297.

Таким образом, возникает очевидный казус. С одной стороны, ст. 15 ФЗ от 03.11.2015 №297 прямо указывает на наличие ограниченного иммунитета при определении возможностей Российской Федерации воздействовать в целях исполнения решения своих судебных органов на собственности иностранного государства. С другой стороны, ст. 14 ФЗ от 03.11.2015 №297 позволяет сделать вывод о классическом (абсолютном) подходе к иммунитету собственности иностранного государства, но уже при применении мер обеспечительного характера. В то же время ст. 16 ФЗ от 03.11.2015 №297 предусмотрено наличие ограниченного иммунитета собственности государства и применение мер по обеспечению иска при исполнении судебного решения.

Следовательно, в современной юридической доктрине и практике наблюдается переход от концепции абсолютного иммунитета к концепции ограниченного иммунитета, что обусловлено необходимостью обеспечения баланса между защитой государственных интересов и развитием международного коммерческого оборота. Данный процесс сопровождается формированием новых правовых стандартов, судебной практики и международных соглашений, что требует глубокого анализа как исторических предпосылок, так и современных тенденций в регулировании вопросов иммунитета государственной собственности.

В международной практике, иммунитет собственности государства, находит отражение в различных решениях судов.

Одним из немногих положительных примеров можно считать дело Noga против России, заключающееся в следующем: в 1991 году РСФСР заключила с фирмой Noga d’Importation et d’Exportation договор, содержание которого можно выразить крылатой фразой «Нефть в обмен на продовольствие» [17]. В одном из параграфов данного договора было обозначено, что «заемщик (то есть правительство РСФСР) не имел права пользоваться иммунитетом против отторжения собственности, доходов или активов» [15], что очевидно нарушало принцип иммунитета собственности государства. После распада СССР, Российская Федерация приняла на себя обязательства, в том числе и по данному договору. В 1993 году Российская Федерация расторгла договор, опираясь на факты, свидетельствующие о недобросовестном поведении контрагента. После чего фирма Noga подала иск в арбитражный суд Стокгольма, решением которого на Российскую Федерацию были возложены обязанности по уплате 23 миллионов долларов в качестве компенсации.

Российская Федерация отказалась исполнять решение суда, в связи с чем действиями компании Noga неоднократно «блокировались счета российского посольства, торгпредства и представительства при ЮНЕСКО, под арестом оказывались парусник «Седов», прибывший во Францию для участия в регате, российские самолеты Су-27 и МиГ-АТ, участвовавшие в авиасалоне в Ле Бурже. В Швейцарии в 2005 году были арестованы 54 картины из коллекции Пушкинского музея» [17].

В январе 2008 года были заморожены также средства Министерства финансов России, Управления делами Президента РФ, АО Рособоронэкспорт, Центрального Банка России, Министерства промышленности и энергетики России, ряда других российских структур и компаний [17].

Однако, в ответ на данные действия, Апелляционный суд Парижа указал на неправомерность действий фирмы [17].

Таким образом, пусть и не сразу, иммунитет собственности государства был восстановлен. Более того, данное дело в определённой степени можно считать прецедентом недопустимости ограничения иммунитета государственной собственности в международном частном праве.

В некоторых случаях, иммунитет собственности государства грубо нарушается участниками международного права. Наиболее известным примером на данный момент можно считать инцидент с заморозкой российских активов на территории страны Евросоюза.

В феврале-марте 2022 года западные страны и объединения существенно ужесточили режим антироссийских односторонних ограничительных мер под предлогом начала специальной военной операции [10].

Данное обстоятельство привело к постепенной заморозке российских активов в различных странах, в частности, США и Японию. Уже сам факт заморозки противоречит иммунитету собственности государства. Впоследствии Совет Европы издал решение №(CFSP)2024/1470, согласно п. 20 которого «центральным депозитариям запрещено распоряжаться полученной чистой прибылью до тех пор, пока Совет не примет решение о выделении средств из этой чистой прибыли на поддержку Украины» [11].

Кроме того, в 2025 году канцлер ФРГ Фридрих Мерц выступил с предложением «о кредите Украине в 140 млрд евро под замороженные российские активы» [7].

Сложившаяся ситуация влияет на весь комплекс вещных прав Российской Федерации и является грубейшим нарушением международного частного права.

Вместе с тем, существует ряд других примеров вопиющих нарушений иммунитета собственности по отношению к Российской Федерации. Так, 11.04.2022 польские власти заняли здание в Варшаве, являющееся российской дипломатической недвижимостью [12]. Также, в Польше был фактически изъят из бессрочного и безвозмездного пользования Российской Федерации дом, расположенный по адресу: Варшава, ул. Келецкая, д. 45, используемый в качестве школы. В Министерстве иностранных дел РФ заявили, что «Россия рассматривает действия Польши как очередное посягательство на российскую дипломатическую недвижимость в государстве» [13].

Важно отметить, что объекты дипломатических представительств, консульских учреждений, культурные центры и иное имущество, используемое для осуществления суверенных функций, не могут быть квалифицированы как коммерческое. Попытки изъятия такого имущества под предлогом его коммерческого использования являются юридически несостоятельными и представляют собой злоупотребление правом.

Таким образом, действия иностранных государств по изъятию российской собственности без согласия Российской Федерации представляют собой прямое нарушение основополагающих норм международного права. Эти действия подрывают принцип суверенного равенства государств, создают опасный прецедент для произвольного обращения с государственной собственностью и дестабилизируют международные отношения. С точки зрения международного права, такие меры являются неправомерными и влекут за собой международно-правовую ответственность государств-нарушителей. Российская Федерация вправе использовать все доступные международно-правовые механизмы для защиты своей собственности и восстановления нарушенных прав.