Audit of Compliance with Social Obligations by Subsoil Users in Northern and Arctic Regions of Russia

Введение.

Северные и арктические регионы России характеризуются сочетанием ресурсной специализации, пространственной удалённости, сезонной транспортной доступности и ограниченной обеспеченности социальной инфраструктурой. В таких условиях инвестиционные проекты в добыче полезных ископаемых становятся не только источником налоговой базы и занятости, но и значимым фактором обеспечения населения жильём, транспортом, связью, медицинскими и образовательными услугами [3, 5, 6]. Для Магаданской области дополнительные риски развития золотодобывающего сектора связаны с внешними ограничениями, технологической зависимостью и высокой значимостью отрасли для региональной экономики [6].

Социальные обязательства недропользователя фиксируются в лицензионных условиях, соглашениях с субъектами Российской Федерации и муниципальными образованиями, договорах с общинами коренных малочисленных народов Севера (КМНС), коллективных договорах, программах устойчивого развития и иных документах. Нормативная основа аудита формируется Законом Российской Федерации «О недрах», который возлагает на пользователя недр обязанность соблюдать законодательство и условия лицензии [1]. Федеральный закон № 82-ФЗ закрепляет гарантии прав КМНС на защиту исконной среды обитания, традиционного образа жизни и хозяйственной деятельности [2]. Стратегические ориентиры социально-экономического развития Арктики определены Указом Президента Российской Федерации № 645 и государственной программой развития Арктической зоны Российской Федерации [3, 5].

ГОСТ Р ИСО 26000–2012 ориентирует организации на соблюдение законодательства, взаимодействие с заинтересованными сторонами и раскрытие информации о результативности социальной ответственности [4]. Исследования российского Севера и Арктики показывают, что корпоративная социальная ответственность добывающих компаний должна оцениваться не только по объёму финансирования, но и по влиянию на устойчивое развитие территорий, состояние окружающей среды, качество жизни населения и соблюдение интересов КМНС [7–10].

Особую роль в формировании аудиторских процедур играет этнологический мониторинг. Он позволяет учитывать традиционные знания, документировать последствия промышленной деятельности и получать обратную связь от затронутых сообществ [11]. В работах, посвящённых Якутии, подчёркивается необходимость этнологической экспертизы инвестиционных проектов, оценки воздействия на территории традиционного природопользования и проверки обоснованности компенсационных мероприятий [13, 14].

Цель исследования — разработать методику риск-ориентированного аудита выполнения социальных обязательств недропользователей в северных и арктических регионах России. Для достижения цели поставлены задачи: систематизировать предмет аудита; сформировать систему показателей; предложить интегральный индекс исполнения; выполнить демонстрационный расчёт и определить направления совершенствования контрольных процедур.

Материалы и методы

Исследование основано на нормативно-правовом и документарном анализе, применении принципов ГОСТ Р ИСО 26000-2012, а также на адаптации риск-ориентированного подхода к условиям добывающих проектов [4]. Единицей аудита выступает отдельное социальное обязательство либо пакет взаимосвязанных обязательств, закреплённый в проверяемом документе. Предмет проверки включает: объём финансирования; сроки; адресность; соответствие мероприятия условиям соглашения; фактическое создание или предоставление результата; доступность результата для целевой группы; соблюдение прав КМНС; полноту раскрытия информации.

Предлагается трёхконтурная схема. В правовом контуре аудитор устанавливает наличие юридически действующего обязательства, его срок, ответственную сторону, целевую группу и измеримые показатели. В финансово-проектном контуре проверяются договоры, платёжные документы, сметы, закупочные процедуры, акты, техническая документация, геопространственная привязка объектов и фактический объём работ.

В контуре социального результата анализируются доступность услуги, охват населения, удовлетворённость получателей, устойчивость созданного объекта и соответствие заявленным целям. При проверке обязательств, затрагивающих КМНС, дополнительно оцениваются полнота консультаций, учёт традиционных знаний, влияние на территории традиционного природопользования и документальное подтверждение компенсационных мер [2, 11, 13, 14].

Для сопоставления разнотипных обязательств используется частный коэффициент исполнения по i-му обязательству:

Kᵢ = Vᵢ / Pᵢ                                                            1.

где Vᵢ — подтверждённый объём исполнения i-го обязательства; Pᵢ — плановый объём, установленный соглашением или программой. Значение коэффициента нормируется в интервале от 0 до 1; превышение плана не компенсирует неисполнение иных обязательств и учитывается отдельно как дополнительный эффект.

Интегральный индекс исполнения социальных обязательств предлагается определять по формуле:

I = (Σᵢ₌₁ⁿ wᵢ · Kᵢ) / (Σᵢ₌₁ⁿ wᵢ)                                2.

где wᵢ — вес i-го обязательства, определяемый с учётом правовой обязательности, численности затрагиваемого населения, критичности услуги, уязвимости территории и риска негативного воздействия. Сумма весов принимается равной единице: Σᵢ₌₁ⁿ wᵢ = 1.

Для исключения ситуации, при которой высокий объём расходов маскирует низкую полезность, интегральный индекс уточняется коэффициентом доказательности D и коэффициентом результативности R:

Iауд = I · D · R                                                3.

Коэффициент D отражает полноту надёжных доказательств: от 0,60 при наличии только внутренней отчётности до 1,00 при совокупности первичных документов, осмотра объекта, внешнего подтверждения и данных получателей. Коэффициент R характеризует достижение целевого социального результата. Риск неисполнения рекомендуется рассчитывать, как Rᵢ = pᵢ · cᵢ, где pᵢ — вероятность отклонения, cᵢ — тяжесть последствий.

Выборка аудита должна формироваться с приоритетом для обязательств, связанных с объектами жизнеобеспечения, транспортной доступностью, поддержкой традиционной хозяйственной деятельности и компенсациями КМНС. Такой подход согласуется с результатами исследований промышленного освоения Якутии и оценками населения, фиксирующими чувствительность традиционного образа жизни к инфраструктурным и ресурсным проектам [12–14].

Результаты и обсуждение

Для иллюстрации методики рассмотрен условный недропользователь, реализующий пять социальных обязательств на территории северного муниципального образования. Использование условных числовых данных позволяет показать порядок расчёта без приписывания фактических результатов конкретной компании. Весовые коэффициенты установлены экспертно:

— наибольший вес присвоен обеспечению транспортной доступности и мероприятиям в интересах КМНС вследствие их высокой социальной критичности (табл.1).

Таблица 1

Демонстрационные данные для расчёта интегральной оценки

№	Обязательство	Вес wᵢ	План, млн руб.	Подтверждено, млн руб.	Kᵢ	Результат
1	Транспортная доступность и зимник	0,28	60	54	0,90	0,85
2	Медицинская инфраструктура	0,22	35	35	1,00	0,80
3	Поддержка образования и кадров	0,15	20	19	0,95	0,90
4	Мероприятия в интересах КМНС	0,25	30	27	0,90	0,70
5	Спортивно-культурные мероприятия	0,10	10	10	1,00	0,95

Общий плановый объём финансирования равен 155 млн руб., подтверждённый объём — 145 млн руб. Коэффициент финансового освоения составляет:

Kфин = 145 / 155 = 0,935

Взвешенная оценка исполнения обязательств с учётом их значимости составляет:

I = 0,28·0,90 + 0,22·1,00 + 0,15·0,95 + 0,25·0,90 + 0,10·1,00 = 0,939

Примем коэффициент доказательности D = 0,90. Оценка результативности, рассчитанная по данным демонстрационной таблицы, составит:

R = 0,28·0,85 + 0,22·0,80 + 0,15·0,90 + 0,25·0,70 + 0,10·0,95 = 0,819

Тогда итоговый аудиторский индекс равен:

Iауд = 0,939 · 0,90 · 0,819 = 0,692

Полученное значение 0,692 соответствует частичному исполнению с существенными резервами улучшения. Несмотря на высокий уровень финансового освоения — 93,5 %, — итоговая оценка снижается вследствие недостаточной результативности мероприятий по транспортной доступности и поддержки КМНС, а также неполной доказательной базы. Этот пример показывает методическое различие между аудитом расходов и аудитом социальных обязательств. Аналогичный вывод следует из исследований корпоративной социальной ответственности в ходе промышленного освоения Якутии: финансовое участие компании в развитии территории должно сопровождаться прозрачными процедурами взаимодействия с населением, верифицируемыми индикаторами и оценкой фактических последствий реализованных мероприятий [7, 9].

Наибольший аудиторский риск в рассматриваемом примере связан с мероприятиями в интересах КМНС. Причина заключается не в минимальном объёме финансирования, а в разрыве между исполнением в денежном выражении и социальным эффектом. Исследования этнологической экспертизы инвестиционных проектов в Арктической зоне Якутии показывают, что оценка должна учитывать последствия для традиционного природопользования, участие затронутых сообществ в принятии решений, обоснованность компенсаций и их практическую полезность [13, 14]. Поэтому проверка должна включать не только анализ компенсационных выплат, но и подтверждение информированного диалога, соблюдения договорных условий и практической полезности мероприятий для общин [2, 11].

Практическая применимость модели повышается при использовании цифрового реестра обязательств.

Для публичного раскрытия результатов рекомендуется использовать показатели социальной и экологической ответственности, увязанные с существенными для конкретной территории рисками. Необходимость такой увязки подтверждается исследованиями экологической политики добывающих компаний Арктики и эколого-экономической ответственности бизнеса в российской Арктике [8, 10].

Для каждой позиции следует хранить идентификатор соглашения, ответственную сторону, календарный срок, план и факт финансирования, координаты объекта, ссылки на подтверждающие документы, показатели охвата, фотофиксацию и статус замечаний. Для объектов инфраструктуры целесообразно использовать ГИС-слой и привязку к населённым пунктам, территориям традиционного природопользования и транспортным маршрутам.

 

Выводы

1. Аудит социальных обязательств недропользователей в северных и арктических регионах не должен ограничиваться контролем расходов. Его предметом является подтверждённое достижение социального результата при соблюдении правовых, финансовых, территориальных и общественных условий [1, 2, 4].
2. Предложенная трёхконтурная модель объединяет проверку правового основания обязательства, финансово-проектного исполнения и фактической результативности для населения. Это позволяет выявлять случаи, когда формально освоенные средства не обеспечивают ожидаемый общественный эффект.
3. Интегральный индекс Iауд учитывает значимость обязательств, объём подтверждённого исполнения, доказательность и результативность. Демонстрационный расчёт показал, что при финансовом освоении 0,935 итоговая аудиторская оценка может составлять 0,692, то есть указывать на частичное исполнение [7, 9, 13, 14].
4. Приоритетными направлениями углублённого аудита являются меры, затрагивающие КМНС, критическую социальную инфраструктуру, сезонно зависимые объекты и обязательства с высокой вероятностью репутационных либо социальных последствий [2, 11–14].
5. Для повышения прозрачности следует внедрять цифровой реестр обязательств, геопространственную верификацию объектов, независимое подтверждение от органов местного самоуправления и получателей поддержки, а также ежегодное публичное раскрытие агрегированных итогов аудита [4, 8, 10].