УДК 347.9+004.8 International Journal Of Professional Science №11(1.1)

Limits of the authority of a court representative in the use of artificial intelligence

Пределы полномочий судебного представителя при использовании искусственного интеллекта

Tkachenko Ekaterina Nikolaevna,
Scientific supervisor — Pushkarev Igor Petrovich

1. Master’s student at the Law Institute
South Ural State University (SUSU)
Chelyabinsk
2. Candidate of Legal Sciences, Associate Professor
Law Institute, South Ural State University
Chelyabinsk

Ткаченко Екатерина Николаевна,
Научный руководитель — Пушкарев Игорь Петрович

1. магистрант Юридического института
Южно-Уральский государственный университет (ЮУрГУ)
Г. Челябинск
2. Кандидат юридических наук, доцент кафедры
Юридический институт, ЮжУрГу
Г. Челябинск

Аннотация:

Исследуется соотношение процессуальных полномочий представителя и допустимости передачи материалов арбитражного дела внешнему сервису искусственного интеллекта. На основе формально-юридического и сравнительно-правового анализа предлагается разграничивать согласование способа оказания юридической помощи и самостоятельную проверку законности обработки сведений. Разработаны критерий изменения круга получателей информации и модель договорного условия об использовании ИИ.

Abstract:

The article examines the relationship between the procedural powers of a representative and the admissibility of transferring materials of an arbitration case to an external artificial intelligence service. On the basis of formal legal and comparative legal analysis, it is proposed to distinguish between agreeing on the method of providing legal assistance and independently verifying the lawfulness of information processing. A criterion for changing the circle of recipients of information and a model of a contractual clause on the use of AI have been developed.

Ключевые слова:

арбитражный процесс, судебный представитель, искусственный интеллект, доверенность, конфиденциальность, персональные данные.

Keywords:

arbitration process, court representative, artificial intelligence, power of attorney, confidentiality, personal data

Использование генеративного искусственного интеллекта при подготовке процессуальных документов ставит вопрос, который не исчерпывается проверкой достоверности машинного текста: вправе ли представитель направить материалы доверителя внешнему поставщику цифрового сервиса? Получение документов для ведения арбитражного дела и предоставление к ним доступа новому получателю представляют собой разные действия. Цель исследования — определить границу между самостоятельным выбором представителем рабочих инструментов и согласованием условий использования сведений доверителя.

Проблема конфиденциальности при применении ИИ уже рассматривается в научной литературе. В. В. Измайлов обосновывает модель алгоритмической осторожности адвоката, связывая допустимость технологических решений с сохранением тайны и независимости профессионального суждения [1]. В настоящей статье предлагается конкретизировать данный подход применительно к арбитражному представительству: разграничить процессуальное уполномочивание и условия передачи информации, в том числе при оказании помощи представителем без статуса адвоката.

Статья 62 АПК РФ определяет объём процессуальных прав представителя и перечень действий, требующих специального полномочия [2]. Из её содержания не следует необходимость включать использование ИИ в перечень специальных процессуальных полномочий. Подготовка проекта позиции с помощью программы сама по себе не означает совершения новым лицом процессуального действия. Если представитель самостоятельно проверяет и подписывает документ, применение цифрового инструмента не образует передоверия только в силу факта его использования.

Однако из доверенности на ведение дела нельзя автоматически вывести право распоряжаться всеми полученными сведениями любым способом. Процессуальное полномочие отвечает на вопрос, какие действия лицо вправе совершать перед судом. Допустимость передачи документа поставщику ИИ-сервиса зависит также от договора с доверителем и правового режима содержащейся в нём информации. Следовательно, широкая судебная доверенность не заменяет правового основания такой передачи.

Для адвоката применяется статья 8 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ, охватывающая адвокатской тайной сведения, связанные с оказанием юридической помощи [3]. К представителю без адвокатского статуса этот специальный режим автоматически не применяется. Вместе с тем отсутствие статуса адвоката не устраняет обязанности соблюдать законодательство о персональных данных, коммерческой тайне и принятые договорные обязательства. Поэтому единое предложение для всех представителей должно учитывать различие оснований конфиденциальности.

Часть 3 статьи 6 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ предусматривает условия поручения обработки персональных данных другому лицу [4]. Конкретная роль представителя и поставщика сервиса определяется фактическими целями и условиями обработки, а не названием используемой программы. При этом согласие доверителя на применение ИИ не тождественно согласию всех субъектов, сведения о которых содержатся в материалах дела. Организация не получает возможности произвольно разрешить обработку данных работников, контрагентов или свидетелей лишь потому, что выступает стороной спора.

В отношении коммерческой тайны необходимо учитывать наличие соответствующего режима и меры его охраны, предусмотренные статьями 3 и 10 Федерального закона от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ [5]. Не каждый непубличный документ является коммерческой тайной в смысле этого закона. Одновременно отсутствие такого режима не исключает договорной конфиденциальности. Следовательно, до загрузки требуется установить, какие именно ограничения распространяются на сведения и вправе ли доверитель согласовывать доступ к ним.

Сравнительный материал подтверждает, что информированное согласование использования ИИ не является принципиально новой идеей. В заключении Американской ассоциации юристов № 512 от 29 июля 2024 г. вопросы применения генеративного ИИ рассматриваются через обязанности компетентности, конфиденциальности и взаимодействия с клиентом [6]. Этот документ не является источником российского права; его значение для исследования состоит в демонстрации подхода, при котором оценка конкретного инструмента предшествует решению о передаче информации.

Авторское предложение заключается в разграничении двух самостоятельных уровней проверки. Первый — согласование с доверителем способа оказания помощи и допустимого доступа к сведениям, которыми он вправе распоряжаться. Второй — проверка законности обработки каждой категории передаваемых данных независимо от согласия доверителя. Согласование на первом уровне не устраняет ограничений второго. Предлагаемая конструкция позволяет избежать ошибочного вывода, что общая оговорка «разрешаю использовать ИИ» легализует любую загрузку материалов.

Для определения необходимости отдельного согласования предлагается критерий изменения круга получателей информации. Значимым является не название технологии, а появление доступа к материалам у внешнего лица, возможность их сохранения, повторного использования или передачи другим получателям. Использование локальной модели без внешнего доступа и загрузка документов в облачный сервис создают различающиеся условия обработки. Даже внутри одного сервиса оценка может зависеть от договора и настроек. Одного обещания не использовать запросы для обучения недостаточно, чтобы установить отсутствие иных способов доступа к ним.

Например, представитель организации готовит отзыв на иск и планирует загрузить переписку с поставщиком. Наличие полномочия подписать отзыв не разрешает вопрос о передаче переписки. Если в ней указаны имена работников, условия расчётов и непубличная стратегия урегулирования, требуется отдельно проверить основания обработки персональных данных, ограничения доступа и условия сервиса. Замена фамилий буквенными обозначениями также не гарантирует невозможности определить участников по совокупности обстоятельств. Альтернативой может стать подготовка абстрактного описания правовой проблемы без раскрытия идентифицирующих и охраняемых сведений.

Практическую реализацию предложения целесообразно обеспечить через условие договора об оказании юридической помощи и приложение к нему. В приложении следует определять сервис и поставщика, цель обращения к ИИ, допустимые категории сведений, срок хранения, условия доступа, запрет либо пределы вторичного использования и порядок удаления. Если предполагается трансграничная передача персональных данных, необходима самостоятельная проверка требований статьи 12 Закона № 152-ФЗ [4]. Изменение получателя или существенных условий обработки должно служить основанием для повторной оценки и, в пределах предлагаемой модели, нового согласования.

Предлагается следующая основа договорного условия: «Исполнитель вправе применять инструменты искусственного интеллекта при соблюдении законодательства и конфиденциальности. Передача материалов доверителя внешнему поставщику допускается после письменного согласования сервиса, цели, состава сведений и условий обработки. Такое согласование не заменяет правовых оснований обработки персональных данных и разрешений иных управомоченных лиц. Исполнитель проверяет подготовленные с использованием ИИ документы до их направления в суд. Существенное изменение согласованных условий требует повторного согласования». Это авторская договорная модель, а не воспроизведение установленной законом универсальной обязанности получать отдельное согласие на любое применение ИИ.

Таким образом, совершенствование регулирования следует связывать с условиями обращения с информацией, не расширяя механически перечень специальных полномочий статьи 62 АПК РФ. Предлагаемый критерий изменения круга получателей позволяет определить момент, когда выбор рабочего инструмента затрагивает интерес доверителя в контроле над сведениями. Разграничение договорного согласования и проверки законности обработки делает такое согласование содержательным и препятствует подмене требований закона общим разрешением использовать ИИ. Проверяемость соблюдения модели может обеспечиваться сохранением версии условий сервиса, перечня переданных материалов и документа о согласовании в защищённом досье представителя.

References

1. Измайлов В.В. Алгоритмическая осторожность адвоката: пределы применения искусственного интеллекта при сохранении адвокатской тайны и независимости суждения // Право и управление. – 2026. – № 6. – С. 473⁠–⁠478. – DOI: 10.24412/2224-9133-2026-6-473-478.
2. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 30.
3. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.
4. О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч. I). Ст. 3451.
5. О коммерческой тайне: Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2004. № 32. Ст. 3283.
6. American Bar Association. Standing Committee on Ethics and Professional Responsibility. Formal Opinion 512. Generative Artificial Intelligence Tools. July 29 [Электронный ресурс]. – 2024. – URL: https://www.americanbar.org/content/dam/aba/administrative/professional_responsibility/ethics-opinions/aba-formal-opinion-512.pdf (дата обращения: 21.10.2026).

Без рубрики