Последние годы происходит лавинообразный рост преступлений с использованием IP-телефонии, которую криминалитет использует для мимикрии под государственные институты, муниципальные органы или коммерческие организации, оказывающие различные услуги населению.  Реализуемые сюжеты различны, но в большинстве случаев они неизменно сводятся к попыткам овладеть персональными данными, с помощью которых получить доступ либо к банковским счетам граждан, либо к их личному кабинету портала Госуслуг, после чего шантажировать жертву тем, что она, якобы, действует в интересах спецслужб недружественной страны, чаще всего это Украина. После чего человека «ведут», реализуя сценарный план, добиваясь его полной управляемости и получая, в итоге, от него денежные средства, недвижимость или выполнение действий противоправного характера. Так, в частности, распространены звонки от фейковых «сотрудников правоохранительных органов», «Центробанка», «коммерческого банка», «оператора телефонной связи», «военкомата», «организации, обслуживающей домофоны», «поликлиники», «пенсионного фонда», «учреждения социальной защиты населения», «администрации муниципалитета», «органов госбезопасности и контрразведки». В результате, попавшие под преступное влияние граждане или сами становятся жертвами, или совершают противозаконные действия, среди которых случались: передача сведений, относящихся к государственной тайне, слежение за передвижениями воинских формирований и спецтехники, местами дислокации воинских частей, подготовка и совершение актов вандализма (порча объектов культурного наследия, памятников историческим фигурам),  поджоги военкоматов, силовых шкафов и ящиков с железнодорожной автоматикой и т. д. И если в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступления, проводятся однородные или комплексные судебные экспертизы, то при расследовании дел пострадавших от мошеннических действий практика назначения экспертиз (или исследований по запросу адвоката) как на этапе дознания, так и следствия, не получила распространенной практики, позволяющей судить о системности применения этой процедуры.

Психологических исследований феноменологии следования убеждающему воздействию телефонных мошенников в настоящее время крайне немного. Среди наиболее предметных работ можно отметить результаты исследования связи психологических характеристик личности с поведением при взаимодействии с телефонными мошенниками, мимикрирующих под сотрудников банка, представленные в статье Н.В.Мешковой, В.Т.Кудрявцева, С.Н.Ениколопова. Авторами установлено, что страх потери имеющегося превалирует над стремлением к обогащению [1, с. 139]. Также подтверждено, что подверженность телефонной манипуляции связана с чертами «Большой пятерки»,  «Сотрудничеством», низкой добросовестностью,  повышенным наивным оптимизмом, ценностью безопасности [1, с. 144-145]. Некоторые личностные особенности жертв мошенничества с использованием телефона исследованы О.Н.Первушиной и А.А.Федоровым. Они обосновали и разработали предсказательную модель, однако указали, что она обладает низкой чувствительностью, поэтому выявленные личностные особенности, способствующие росту рисков быть обманутыми, не могут с достаточной степенью необходимости выступать предикторами «попадания в ловушку» мошенников. Тем не менее, авторы установили тенденцию того, что жертвы вишинга более доброжелательны, менее эмоционально стабильны, имеют повышенную внушаемость [6, с. 101]. А.С.Камко в типологии лиц, совершивших преступление с использованием телекоммуникационных и компьютерных сетей выделил группу «Случайных», к которым отнес тех, кто был втянут в незаконную деятельность без осознания факта правонарушения в своих действиях либо заведомо введен в заблуждение [3, с. 5]. Ф.С.Сафуанов, О.Ф.Савина, М.В.Морозова, Ю.О.Переправина, характеризуя психологическое состояние жертв преступников, использующих сотовую связь (IP-телефонию), отмечают основные принципы манипулирования сознанием и поведением потерпевших: апелляция к значимым ценностям и мотивам, учет индивидуально-психологических особенностей жертвы, закрытия коммуникации от воздействий извне для формирования зависимого поведения. Психологическое состояние жертв характеризуется наличием заблуждения (в большинстве случаев добросовестного — авт.), основанное на ошибочном смысловом восприятии ситуации и ее оценки, произошедшие в результате манипулятивного воздействия преступников [5, с. 15]. В исследовании Зотиной Е.В. приводится модель преступного поведения мошенника, способствующая активизации виктимного поведения жертвы, следования им убеждающему воздействию. Она основана на манипулятивном психолого-речевом воздействии. При этом применяется совокупность речевых средств, направленных на эскалацию состояния испуга, беспокойства, напряжения. При реализации преступного алгоритма используются  криминальные тактики и приемы: ложная идентификация, самопрезентация,  запугивание, дестабилизации жертвы, апелляции к образам и символам, вызывающим доверие, эмоциональное нагнетание ситуации, удержание и сосредоточение внимания [2, с. 16]. Д.А.Колодкина, Н.В.Дворянчиков, К.Н.Дворянчикова установили специфические психологические особенности жертв телефонного мошенничества. В частности, в ценностной иерархии у них у них преобладают традиционные, семейные ценности. Им свойственно гиперсоциальное виктимное поведение. Способом частого разрешения стрессовых ситуаций жертвами является активный копинг, а субъекты обладают высоким уровнем склонности к некритичному виктимному поведению [4, с. 149].

Практический опыт проведения судебных экспертиз и внесудебных исследований по запросу адвокатов, представляющих интересы жертвы телефонных мошенников, позволил выявить ряд тенденций, для надежного подтверждения которых требуется проводимый авторами сбор эмпирических данных, приемлемых для статистического их подтверждения. Тем не менее, уже сейчас, соотнося имеющийся эмпирический материал с современными публикациями ученых, можно отметить определенную общность психических состояний и обстоятельств, как средовых, так и внутренних, способствующих успешности преступных посягательств на лиц, использующих мобильную связь.

Целью данной работы стало выявление психологических особенностей жертв телефонного мошенничества, специфики их виктимного поведения, а также условий, способствующих этому, из реальной практики проведения судебных экспертиз и внесудебных исследований, в период с 2021 по 2026 год. Эмпирическая база включает 56 человек в возрасте от 29 до 52 лет.

Объектом исследования выступает психическая деятельность потерпевших в юридически значимой ситуации.

Предмет – закономерности и особенности протекания психической деятельности потерпевших, имеющие юридическое значение.

В качестве основных методов и методик, применяемых в исследованиях, используются:

1. Метод тестирования:
   • Многофакторный личностный опросник 16PF (адаптация А.Н.Капустина);
   • Методика «Опросник психологической устойчивости к стрессу (ОПУС)» (Е.В.Распопин);
   • «Опросник невротической личности, KON-2006» (J.Aleksandrowicz, адаптация П.К.Тромбчиньски);
   • Многоуровневый опросник МЛО-АМ (А.Г.Маклаков, С.В.Чермянин);
   • Опросник травматического стресса, ОТС (И.О.Котенев);
   • Опросник симптомов и глубины депрессии, ОСГД (Е.В.Распопин);
   • Пятифакторный личностный опросник для МКБ-11, FfiCD (J.Oltmanns, T.Widiger, адаптация Д.В.Самылкин);
   • Методики диагностики внушаемости, пробы на суггестивность;

2. Методы «Структурированная беседа», «Неструктурированная беседа» направленные на сбор анамнестических и ретроспективных данных.
3. Метод наблюдения за вербальным и невербальным поведением (включенное и стороннее).

Изучение социальной ситуации жертв телефонного мошенничества и исследование психологических предикторов их виктимного поведения позволили выявить определенные тенденции, часть которых соотносится с результатами исследований авторов, приведенных ранее. Чтобы наиболее отчетливо их характеризовать, приведем два самых типичных примера из реальной экспертной практики.

Пример 1. Потерпевший Н. Мужчина 30 лет. Электрик, сварщик. Женат, детей нет. Находился на работе вахтенного типа, наблюдались проблемы с интернетом. Поступил звонок с логотипом оператора мобильной связи, специалист сообщил об окончании действия договора. Н. поверил, посмотрел содержание пришедшего СМС, продиктовал код, имеющийся в сообщении. Затем пришли уведомления с портала Госуслуг об их взломе.  Н. запаниковал, позвонил в службу поддержки, ссылка на которую также пришла в СМС. Впоследствии оказалось, что этот номер принадлежит преступникам. Н. связали со специалистом, который должен помочь избежать негативных последствий. По указанию «оператора» написал некое заявление. Специалист предлагал приехать в офис, но Н. отказался, поверил на слово. В мессенджере ему прислали сканированные документы с печатями. На вопрос, как избежать последствий взлома, ему сообщили, что  надо взять кредиты, которые сразу аннулируются, а деньги возвратятся. Ссылались на Центробанк и его нормативную базу. Затем связались по видеосвязи, во время которой Н. подтвердил свою личность. В первый день он оформил кредит в одном банке, затем — в другом. На следующий день еще один. После чего отправил средства на указанные куратором реквизиты. Ему сообщили, что немедленно вышлют все необходимые документы почтой России. Мужчина ожидал поступления денег, но связь прервалась. Только через два дня потерпевший понял, что стал жертвой мошенников. В беседе установлено, что Н. недавно похоронил близких людей: отца, бабушку. До сих пор переживает. Во время взаимодействия с преступниками боялся, что может совершить противоправные действия, о чем ему постоянно сообщали мошенники. Непосредственно перед первым взаимодействием находился в возбужденном состоянии, так как переживал за своевременность и качество сдачи работы. Ранее представления о подобных ситуациях имел, слышал о них, относился негативно, осуждал. Свое состояние на момент событий описывает как доверчивость, тревогу и панику. На момент исследования испытывает тревогу,  появилась бессонница, теряет вес. Таким образом, Н. на момент совершения в его отношении преступления находился в состоянии латентного стресса, связанного с произошедшей ранее утратой близких родственников. Кроме того, в момент начала совершения преступления, несмотря на сформированность полной, согласованной, компактной установки на подобные противоправные действия со стороны кого бы то ни было, мужчина имел сниженное внимание и волевой контроль в силу сосредоточения на действиях, связанных с выполнением профессиональных обязанностей, а также в результате действия защитных механизмов психики, как реакцию на стрессогенные факторы жизнедеятельности, последствия которых не преодолены до настоящего времени. Поэтому он не смог своевременно рационально-критично оценить предметное содержание возникших обстоятельств криминогенного характера, связанных с ними рисков, а значит, адекватно опасности реагировать на нее, проявлять не просто поведенческую активность рефлексирующего типа, а осуществлять деятельность (как осознанную активность, наделенную целеполаганием и регулируемую волевым усилием), направленную на самосохранение, избегание опасности и потенциальных угроз. Кроме того, благодаря наличию базового доверия к государственным институтам, у него сформировалось ситуативное доверие к лицам, осуществляющим преступные действия,  поскольку они выступали от имени государственных органов, предоставляли доказательства в виде квалифицированной цифровой подписи, использовали методы и приемы убеждающего воздействия, имеющие манипулятивную природу, учитывающие особенности психики человека, эксплуатируя потребности, в том числе базовые (потребность в безопасности), потребность соответствовать социальным институциональным нормам. В ходе исследования у Н. выявлены следующие психологические особенности: амбивертный тип личности. Уровень внушаемости выше среднего. Сниженный уровень стрессоустойчивости. Недостаточная  устойчивость позитивной самооценки личности в противовес тенденции к стрессогенной неудовлетворенности параметрами своей «Я-концепции». Сниженная устойчивость к ситуациям неопределённости, неизвестности, дефицита личностно — значимой информации. Низкая устойчивость к ситуациям лимита и дефицита времени. Низкий уровень готовности к интенсивным информационным и умственным нагрузкам. Слабая готовность к воздействию физических факторов внешней среды (шум, температурные воздействия и т. п.) и к физическим нагрузкам в целом. Низкая адаптивность к экстремальным условиям деятельности, связанным с потенциально высокой степенью риска. Сниженный потенциал готовности к трудностям, препятствиям и ограничениям, возникающим в повседневных жизненных ситуациях. Низкий уровень устойчивости к неожиданным, непредсказуемым событиям, нарушающим процесс планирования и осуществления какой-либо деятельности. Недостаточная готовность к ситуациям, стрессогенность которых определяется и усиливается продолжительным, повторяющимся либо хроническим характером стресса.  Относится к группе лиц с заниженной адаптацией. Она имеет признаки наличия акцентуаций характера, а психическое состояние можно охарактеризовать как пограничное.  Обладает сниженной нервно-психической устойчивостью. Сниженный  уровень поведенческой регуляции, определенная склонность к нервно-психическим срывам, затруднения в формировании адекватной самооценки и адекватного восприятия действительности. Снижен уровень коммуникативности, имеются затруднения в построении контактов с окружающими. Снижен уровень социализации, ролевое самоопределение в группе затруднено. Выражены признаки отсутствия ощущения внутренней гармонии и психологического комфорта. Тенденция к астеноневротическому типу реагирования. Склонность к социальной пассивности, подчиняемости.   Недостаточное самообладание в ходе межперсональных конфликтов. Тенденция к сниженному фону настроения, неуверенности в своих силах, тревоге, повышенном чувстве вины, ослаблении волевого контроля. Признаки излишней сензитивности. Низкая толерантность к психическим и физическим нагрузкам. Неспособность быстро принимать самостоятельные решения. При неудачах — склонность впадать в отчаяние. Склонность к ригидной системе в подходе к решению различных жизненных проблем, медленной смене настроения, постепенному накапливанию аффекта. Конкретность мышления, высокая детализации и педантизм. Частые сомнения в правильности выбора решения и поставленных целей. Тенденция к тщательной перепроверке своих поступков и проделанной работы. Повышенное чувство вины за неудачи и ошибки, мнительность, неуверенность в себе. Высокий показатель виктимности. Несмотря на наличие определенных знаний и представлений о рисках правового характера, имеющихся в социальном пространстве, свойственна внутренняя предрасположенность действовать определенными, ведущими в индивидуальном профиле способами, такими как стремление к необдуманному действию спонтанного характера. Преобладающая модель  виктимного поведения — иницативного характера.  Ориентация на  жертвенное поведение, социально одобряемое и ожидаемое. Свойственны типичные параметры данного типа виктимности, а именно: критичность к нарушениям общественного порядка, противоправным действиям, нарушениям институциональных норм, принципиальность, доброта, что является специфической мишенью манипулятивного воздействия.

Пример 2. Женщина И. 41 год. Образование средне — специальное. Была замужем, двое сыновей. Два года назад муж умер. После него остался бизнес, которым пришлось заниматься самостоятельно. Переживает чувство одиночества, несправедливости. После потери мужа на фоне переживаний появилась аллергия и потеря голоса при волнении. У одного из сыновей серьезное органическое заболевание,  несущее риски инвалидности и даже выживания. Приходится постоянно возить на лечение, консультации, обследования. Суть дела: неустановленные лица под предлогом противодействия посягательству мошенников на автомобили, находящиеся в собственности И., путем обмана и злоупотребления доверием завладели ее имуществом, чем причинили материальный ущерб в особо крупном размере. Показания И. об обстоятельствах совершения преступления свидетельствуют о ее нестандартных, необычных поступках в указанный период времени. Злоумышленники обманули на два внедорожника, находящихся в ее собственности. Ранее, после смерти мужа неустановленные злоумышленники приникли на территорию их владения. Несмотря на запись с камер видеонаблюдения и поданное в полицию заявление, установить их личность не удалось, дело было списано в номенклатурное.  После этого появились страхи, что основа кто-то проникнет домой. В момент совершения в ее отношения преступления переживала смерть мужа и тяжелое заболевание сына. В момент первого звонка злоумышленников совершала покупки в магазине, отвечала «на автомате», не вникала в суть происходящего.  Все происходило очень все быстро. Ретроспективный анализ ситуации позволяет заключить, что И. на момент совершения в ее отношении преступления находилась в продолжительной по времени (4-й, по градации Кюблер-Росс) стадии переживания горя, связанного с потерей мужа. Кроме того, она одновременно испытывала сильные эмоциональные переживания по поводу серьезной болезни сына, которому позже в силу ухудшения соматического состояния была установлена инвалидность. Она находилась в депрессивном состоянии, сопровождающееся ощущением опустошенности, безысходности, вызванные пониманием необратимости данной ситуации и отсутствием путей её разрешения в нужную сторону. Факт утраты близкого уже не опровергался, но пути «решения» еще не нашлись, а обвинение других не имело смысла, поскольку это ничего не изменит, в связи с чем она функционировала в психологически-болезненной действительности. Несмотря на сформированность на момент совершения преступления в ее отношении полной, мономодальной, компактной установки на подобные противоправные действия со стороны кого бы то ни было, И. имела сниженный волевой контроль поведения в силу усиления защитных механизмов психики, как реакцию на стрессогенные условия жизнедеятельности. По показаниям врача принимала лекарственные средства, относящихся к категории антидепрессантов. В нестандартной ситуации не смогла подвергнуть рациональному анализу сложившуюся ситуацию, действовала пассивно, ведомо, не проявляла субъектность,  критичность. В настоящее время чувствует вину. После этого события начали отказывать ноги. По итогам психологического исследования амбивертный тип личности. Сниженный уровень стрессоустойчивости. Недостаточная  устойчивость позитивной самооценки личности в противовес тенденции к стрессогенной неудовлетворенности параметрами своей «Я-концепции». Сниженная устойчивость к ситуациям неопределённости, неизвестности, дефицита личностно значимой информации. Низкая устойчивость к ситуациям лимита и дефицита времени. Низкий уровень готовности к интенсивным информационным и умственным нагрузкам. Слабая готовность к воздействию физических факторов внешней среды (шум, температурные воздействия и т. п.) и к физическим нагрузкам в целом. Низкая адаптивность к экстремальным условиям деятельности, связанным с потенциально высокой степенью риска. Сниженный потенциал готовности к трудностям, препятствиям и ограничениям, возникающим в повседневных жизненных ситуациях. Низкий уровень устойчивости к неожиданным, непредсказуемым событиям, нарушающим процесс планирования и осуществления какой-либо деятельности. Недостаточная готовность к ситуациям, стрессогенность которых определяется и усиливается продолжительным, повторяющимся либо хроническим характером стресса.  относится к группе лиц с заниженной адаптацией. Она имеет признаки наличия акцентуаций характера, а психическое состояние можно охарактеризовать как пограничное.  Процесс адаптации протекает тяжело. Обладает сниженной нервно-психической устойчивостью, возможен риск конфликтного поведения. Сниженный  уровень поведенческой регуляции, определенная склонность к нервно-психическим срывам, затруднения в формировании адекватной самооценки и адекватного восприятия действительности. Низкая коммуникативность, имеются затруднения в построении контактов с окружающими. Снижен уровень социализации, ролевое самоопределение в группе затруднено. Выражены признаки отсутствия ощущения внутренней гармонии и психологического комфорта. Тенденция к астеноневротическому типу реагирования. Склонность к социальной пассивности, подчиняемости. Медленная адаптация. Плохая переносимость смены обстановки. Недостаточное самообладание в ходе межперсональных конфликтов. Тенденция к сниженному фону настроения, неуверенности в своих силах, тревоге, повышенном чувстве вины, ослаблении волевого контроля. Признаки излишней сензитивности, обидчивость. Низкая толерантность к психическим и физическим нагрузкам. Неспособность быстро принимать самостоятельные решения. При неудачах — склонность впадать в отчаяние. Склонность к ригидной системе в подходе к решению различных жизненных проблем, медленной смене настроения, постепенному накапливанию аффекта. Конкретность мышления, высокая детализации и педантизм. Характерна излишняя тревожность по любым причинам, нерешительность и боязливость в принятии решений. Частые сомнения в правильности выбора решения и поставленных целей. Тенденция к тщательной перепроверке своих поступков и проделанной работы. Повышенное чувство вины за неудачи и ошибки, мнительность, неуверенность в себе. Высокий показатель виктимности. Несмотря на наличие определенных знаний и представлений о рисках правового характера, имеющихся в социальном пространстве, свойственна внутренняя предрасположенность действовать определенными, ведущими в индивидуальном профиле способами, такими как стремление к необдуманному действию спонтанного характера. Преобладающая модель  виктимного поведения — иницативного характера.  Это ориентация на  жертвенное поведение, социально одобряемое и зачастую ожидаемое. Свойственны типичные параметры данного типа виктимности, а именно: критичность к нарушениям общественного порядка, противоправным действиям, нарушениям институциональных норм, принципиальность, доброта, что является мишенью манипулятивного воздействия. Испытывает чувство перегрузки, чрезмерного нервно-психического напряжения, демобилизирующего психическую активность характера. Свойственны высокая импульсивность поведения наряду с постреактивным неприятием (осуждением) таких реакций.  В зоне риска находится показатель чувства одиночества. Это длительное чувство, имеющее колебания  в интенсивности в зависимости от жизненных обстоятельств, но не прекращающееся несколько лет, связанное с перенесенной психотравмой после смерти мужа. На момент обследования выявляется чувство базового недоверия к другим людям, чувство непонимания и манипулятивного использования другими людьми, в этой связи формируется  неуверенность в жизненном целеполагании, сниженная социальная мотивация и социальная адаптивность. Указанные тенденции — результат переживания дистресса, связанного с длящимися во времени психотравмирующими жизненными обстоятельствами (потеря мужа, болезнь ребенка, личная жизнь, утрата имущества, переживания страха за себя и детей, переживания чувства «жертвы»). Имеются признаки экзогенной депрессии. Уровень внушаемости выше среднего.

Эти примеры достаточно ярко характеризуют как обстоятельства, сложившиеся в результате жизненной ситуации жертв, так и некоей общности их психологических особенностей. Отметим, что с разной степенью выраженности и качественным своеобразием, эти качества и социальная ситуация были присущи практически всем жертвам телефонных преступников.

В частности, наличие сложной жизненной ситуации (смерть близкого человека и переживание горя, деструкция семейных отношений, переживание возрастного и связанного с ним экзистенциального кризиса, необходимость ухода за больным родственником или ребенком, имеющим жизненные риски по медицинским показателям, потеря работы и глобальные финансовые трудности). Также огромное значение имеет сопутствующее чувство  эмоциональной перегрузки, нервно-психического напряжения, акцентированной сосредоточенности либо на собственных переживаниях, либо на концентрированном поиске путей преодоления ситуации. Им, в основном, свойственна повышенная виктимность различного характера. Сниженная в силу обстоятельств критичность и способность концентрировать внимание на внезапно возникшие обстоятельства. При этом абсолютное большинство жертв имеют просоциальную направленность, институциональность, у них сформированы установки на сохранение законности и правопорядка. Такие лица информированы о рисках реализации подобных противоправных сценариев, но в силу недостаточной сформированности готовности быстро адаптироваться к таким вызовам и стрессогенным ситуациям, особенно растянутым во времени и подчиненным сценарному плану преступников, оказываются неспособны опереться на когнитивную составляющую анализа ситуации, особенно с учетом того, что со стороны злоумышленников используется комплекс манипулятивных приемов психологического воздействия с целью достижения собственных целей и обмана, в частности, присоединение — для формирования чувство общности, использование подкрепления, что повышает зачастую сниженную самооценку жертвы,  мнимое проявление заботы, дополнительно усиленное подчеркиванием исключительности, прямой шантаж, рассчитанный на формирование у жертвы страха, подчиненности, снижение волевого потенциала, «ссылка на авторитет», что для жертв, с учетом их характерологических особенностей, включающих институциональность, готовность следовать правовым нормам, доверие к государственным институтам поддержания законности и правопорядка, является мотивирующим фактором, апелляцией к базовой потребности человека в безопасности. Также жертвы оказываются подвержены влиянию манипулятивно —  психотерапевтических приемов  в виде «эмоциональных поглаживаний», аффирмаций, которые преступники используют для подкрепления нужного поведения и удержания жертвы в поле влияния.