Введение

В условиях пространственной неравномерности развития территорий и концентрации высшего образования в крупнейших городах проблема сохранения архитектурной идентичности малых и средних городов приобретает особую актуальность [1][2]. Для таких городов университет может выступать не только образовательным центром, но и градоформирующим институтом, способствующим сохранению исторически сложившейся архитектурной среды [1][2]. В этом контексте важным становится вопрос о том, как размещение и адаптация университетской функции в исторических зданиях влияют на воспроизводство архитектурной идентичности городской среды [2][3].

Архитектурная идентичность в научной литературе обычно связывается с культурной памятью, образом места и особенностями исторически сложившейся застройки [1][2]. При этом влияние университетской инфраструктуры на её сохранение, особенно в малых и средних городах, остаётся недостаточно изученным [1][2][3]. Теоретическая рамка исследования опирается на концепции «sense of place» («чувство места»), «place-based education» («образование, основанное на месте») и представление об университете как об «anchor institution» («якорном институте») [1][2][3].

Актуальность темы связана с тем, что в малых и средних городах молодёжь часто уезжает ради получения образования в крупные центры, вследствие чего ослабевает связь между профессиональным становлением и исторически сложившейся средой [1][2]. Напротив, университет, размещённый в историческом здании и встроенный в городскую ткань, способен поддерживать эту связь и укреплять архитектурную идентичность [1][2][3].

Объектом статьи являются университетские структуры, расположенные в исторических зданиях малых и средних городов [1][2]. Предметом исследования выступает влияние адаптивного использования исторической архитектуры университетами на сохранение архитектурной идентичности и удержание молодёжи в регионе [2][3]. Цель статьи состоит в выявлении роли распределённых и регионально ориентированных университетских моделей в воспроизводстве архитектурной идентичности городской среды [1][3]. Научная новизна заключается в рассмотрении университетской инфраструктуры как пространственно-культурного механизма сохранения идентичности территории [2][3].

1. Теоретические основания исследования архитектурной идентичности и распределённых образовательных систем

Проблема архитектурной идентичности связана с унификацией городской среды и ослаблением локальной специфики исторических территорий [1][2]. В центре внимания исследования находятся связь человека с местом, культурная память и пространственная укоренённость образовательной среды [1][2]. Одним из ключевых направлений здесь является концепция «sense of place» («чувство места»), которую развивают Edward Relph (Эдвард Релф) и Yi-Fu Tuan (И-Фу Туан) [1][2]. Edward Relph (Эдвард Релф) в работе «Place and Placelessness» показывает, что утрата локальной специфики ведёт к феномену «placelessness» — обезличенной среды, лишённой культурной и эмоциональной уникальности [1][2]. Yi-Fu Tuan (И-Фу Туан) связывает идентичность территории с опытом длительного проживания и взаимодействия человека с пространством [1][2].

Критический регионализм Kenneth Frampton (Кеннета Фрэмптона) развивает представление о необходимости сохранять связь архитектуры с конкретной территорией, климатом, историей и культурой [1][2]. Для распределённых университетских структур это означает укоренённость образовательной среды в локальном контексте, а не её оторванность от городской ткани [1][3]. Подход «place-based education» («образование, основанное на месте») рассматривает территорию как часть образовательного процесса [2][3]. В малых и средних городах это особенно важно, поскольку обучение, встроенное в локальную среду, помогает сохранять связь между образованием и местом проживания [2][3].

Идея университета как «anchor institution» («якорного института») позволяет увидеть в нём не только образовательную, но и культурную и пространственную опору территории [2][3]. В малых и средних городах университет нередко становится частью городской жизни и усиливает локальную идентичность [2][3]. Адаптивное использование исторических зданий показывает, что наследие сохраняется наиболее эффективно тогда, когда объект включён в современную жизнь и продолжает выполнять актуальную функцию [2][1]. В случае университетов это означает не только сохранение архитектуры, но и более тесную связь студентов с городской средой [2][3].

Таким образом, теоретическая база исследования позволяет рассматривать распределённые университетские структуры как механизм, соединяющий образование, наследие и территориальную идентичность [2][1]. Именно в этом пересечении раскрывается их значение для сохранения архитектурной идентичности [2][3].

2. Распределённые университетские структуры как инструмент сохранения архитектурной идентичности периферийных территорий

По мере концентрации образования и экономики в крупных центрах малые и средние города сталкиваются с оттоком молодёжи и постепенной утратой исторической среды. В этой ситуации университетские структуры могут быть не только образовательными учреждениями, но и механизмами культурной и пространственной стабилизации территории.

Сегодня университет всё чаще воспринимается как институт, влияющий на сохранение городской среды, локальной культуры и исторической памяти. Особенно заметна эта роль в малых и средних городах, где он нередко остаётся одним из немногих устойчиво действующих общественных институтов.

В отличие от централизованной модели высшего образования, распределённые образовательные системы предполагают размещение учебных подразделений в разных населённых пунктах региона. Такая модель делает университет частью локального контекста и повседневной городской жизни.

Особенно важно адаптивное использование исторических зданий для нужд образования. Университет обеспечивает сохранение наследия через его регулярное использование: исторический корпус при этом не только сохраняется, но и продолжает выполнять современные общественные функции. Образование как функция обычно оказывается более устойчивым во времени и пространстве. В отличие от коммерческого использования наследия, оно предполагает длительное присутствие людей в здании и на прилегающей территории, что поддерживает его включённость в городскую жизнь.

Не менее значим и социальный эффект распределённых университетов. Возможность учиться в своём регионе снижает образовательную миграцию и помогает сохранить связь молодёжи с родной территорией. Для региона это означает удержание активного населения и поддержку локальных сообществ. С архитектурной точки зрения это особенно существенно: студенты воспринимают историческую среду как часть повседневности, а не как удалённый объект охраны. Так университет связывает прошлое городской среды с её настоящим использованием.

Кроме того, исторические корпуса университета заметно формируют облик города. Они становятся элементами его визуального образа и укрепляют локальную идентичность.

Таким образом, распределённые университетские структуры можно рассматривать как действенный механизм сохранения архитектурной идентичности малых и средних городов.

3. Международный опыт распределённых университетов в контексте региональной идентичности.

Рассмотрение международного опыта показывает, что университет может выступать не только образовательной, но и пространственно-культурной институцией, способной поддерживать архитектурную идентичность территории. В наиболее выразительных примерах историческая среда включается в повседневную учебную практику и тем самым сохраняется не как статичный памятник, а как действующий элемент городской жизни [1][3][4].

3.1. Университет Хайленда и островов (University of the Highlands and Islands, UHI)

Одним из наиболее показательных примеров распределённой университетской структуры является Университет Хайленда и островов (University of the Highlands and Islands, UHI). В отличие от классической модели крупного кампуса, сосредоточенного в одном ядре, UHI функционирует как сеть учебных площадок и колледжей, распределённых по северной и островной Шотландии. Такая организация позволяет университету не противопоставлять себя территории, а, напротив, быть встроенным в уже существующие поселения и локальные культурные ландшафты. Для северных и островных районов это особенно важно: образовательная инфраструктура здесь развивается не через вытеснение местной среды, а через её поддержание и усиление.

Особую выразительность этот подход приобретает в Дорнохе. Исторический центр Университета Хайленда и островов (UHI Centre for History) продолжает базироваться в Бёргфилд-Хаус (Burghfield House), расположенном в соборном городе Дорнох, графство Сазерленд [6]. Само здание становится не просто местом размещения академического подразделения, а частью смысловой конструкции, в которой место обучения совпадает с предметом исследования. Центр входит в гуманитарную сеть UHI и ведёт работу в области истории Хайленда, Шотландии и более широкого исторического контекста. Это особенно значимо, поскольку историческое здание здесь не изолируется как музейный объект, а продолжает жить как действующая академическая площадка. В результате история региона, представленная в исследовательской работе центра, получает пространственное соответствие в самом месте его размещения.

Рис.1. Исторический центр Университета Хайленда.
Burghfield House, Кнок-ан-Лобт, Дорнох, Шотландия

Работа центра в Дорнохе строится не только вокруг академической истории, но и вокруг культурной и общественной жизни Хайленда, островов и Шотландии в целом. Центр сотрудничает с наследственными, образовательными и местными организациями, а также стремится выводить результаты исследований в публичное пространство. Тематический круг его деятельности охватывает музеи, школьное образование, земельную реформу и вопросы общинной собственности. В этом случае университет выступает не как внешний по отношению к территории институт, а как участник её культурной и общественной самоорганизации.

Дополнительное значение имеет программа бакалавриата с отличием по культуре и наследию (BA (Hons) Culture and Heritage). Она прямо ориентирована на изучение шотландской культуры, наследия и идентичности; в описании программы подчёркивается, что в первый год студенты знакомятся с идеей шотландской культуры и идентичности, а дальнейшее обучение связано с наследием, фольклором, музейными практиками и историей Шотландии. При этом программа не замыкается в одной точке: она базируется в Оркнейском колледже Университета Хайленда и островов (Orkney College UHI), но доступна студентам по всей Шотландии, а преподаватели работают в разных частях университетского региона, включая Западные острова (Western Isles). В результате территориальная рассредоточенность не ослабляет академическую систему, а, напротив, позволяет ей точнее работать с локальными культурными различиями и региональной идентичностью.

Следует также кратко упомянуть Замок Льюс (Lews Castle) как исторически важный, но уже не действующий элемент университетской сети. Согласно правительственному распоряжению 2023 года, Колледж Замка Льюс (Lews Castle College) был закрыт с 1 августа 2023 года, а его имущество, права и обязательства переданы Северному горному колледжу (North Highland College). Поэтому сам Замок Льюс не следует включать в перечень действующих площадок UHI, хотя его прежнее использование отражало ту же общую логику обращения университета к исторической среде.

В целом Университет Хайленда и островов (University of the Highlands and Islands, UHI) демонстрирует модель, в которой университетская инфраструктура опирается на существующие исторические здания и локальные пространства, а не на их замену новыми объектами. Для темы исследования это принципиально: сохранение архитектурной идентичности обеспечивается здесь не за счёт консервации, а через непрерывное использование исторической среды в образовательных целях. Кроме того, для северных и островных территорий Шотландии такая модель важна с демографической точки зрения, поскольку университетская доступность снижает необходимость переезда в крупные центры и тем самым смягчает образовательную миграцию.

3.2. Кампус Тапайн (Tapijnkazerne) и Маастрихтский университет (Maastricht University)

Маастрихтский пример показывает, как университетская функция может быть встроена в преобразование бывшего военного комплекса в открытую городскую и образовательную среду. В данном случае историческая архитектура сохраняется не как изолированный памятник, а как часть новой институциональной структуры, включённой в повседневную жизнь города.

Кампус Тапайн (Tapijnkazerne) представляет собой бывший военный комплекс в Маастрихте, расположенный в непосредственной связи с исторической городской тканью. Его значение определяется не только отдельными зданиями, но и целостной пространственной организацией ансамбля, включающей дворы, проходы, фронты корпусов и границы территории [7]. Именно эта композиционная структура делает объект показательным для анализа архитектурной идентичности.

В системе Маастрихтского университета (Maastricht University) эта территория не воспринимается как пространство, подлежащее радикальной перестройке. Напротив, она используется как объект функционального приспособления, в котором военная история сохраняется не в качестве музейного слоя, а как часть нового образовательного и общественного содержания. Таким образом, наследие не исчезает, а переосмысливается в соответствии с современными потребностями.

С архитектурной точки зрения Тапайн иллюстрирует переход от закрытого ведомственного пространства к открытому городскому. Бывшая казарменная территория перестаёт быть изолированной и включается в структуру городской повседневности. Тем самым меняется не только функция объекта, но и его статус в городской среде: военное наследие преобразуется в гражданское и образовательное пространство.

Архитектурная идентичность Маастрихта в этом случае раскрывается на нескольких уровнях. На материальном уровне сохраняются здания, планировка и пространственная логика ансамбля. На историческом уровне комплекс остаётся узнаваемым как бывшая военная территория, что обеспечивает преемственность памяти места. На символическом уровне университет придаёт объекту современную общественную ценность, связывая историческую архитектуру с идеями открытости, устойчивости и качества городской среды.

Особое значение имеет включённость Тапайн в более широкую систему университетской и городской жизни. Это создаёт модель обучения, основанного на связи с местом, при которой студенты и преподаватели взаимодействуют не с нейтральной архитектурной оболочкой, а с пространством, насыщенным историческими смыслами. В подобной конфигурации университетская деятельность усиливает культурную интерпретацию архитектуры, а сама архитектура формирует более глубокое восприятие образовательной среды.

Рис. 2. Tapijnkazerne. Маастрихт, Нидерланды.

В более широком контексте Тапайн демонстрирует, что архитектурная идентичность может поддерживаться не только средствами охраны и реставрации, но и через функциональное включение наследия в современную жизнь. Историческая архитектура в этом случае становится частью активной городской структуры, способной адаптироваться к новым социальным и образовательным задачам.

3.3. Университет Тасмании (University of Tasmania)

Австралийский пример показывает, что университетская инфраструктура может играть существенную роль в регенерации территорий, где историческая и индустриальная среда оказалась под угрозой утраты вследствие экономического спада и демографического ослабления. В этом контексте деятельность Университета Тасмании (University of Tasmania) представляет собой показательную модель приспособления исторических и постиндустриальных объектов к современным образовательным функциям. Особое значение имеют Прецинкт Инвереск (Inveresk Precinct) в Лонсестоне и Здание лесного хозяйства (Forestry Building) в Хобарте, поскольку именно эти объекты демонстрируют связь между архитектурным наследием, университетской средой и территориальной идентичностью.

Прецинкт Инвереск (Inveresk Precinct) расположен на территории бывшего железнодорожного индустриального комплекса в Лонсестоне. Исторически этот район формировался как часть промышленной инфраструктуры конца XIX — начала XX века и включал мастерские, складские помещения и связанные с железной дорогой производственные здания [8]. После утраты первоначальной функции территория оказалась в состоянии деградации, характерной для многих постиндустриальных районов периферийных городов. Размещение здесь университетских подразделений стало важным этапом в переосмыслении роли индустриального наследия в городской структуре.

С архитектурной точки зрения Прецинкт Инвереск (Inveresk Precinct) представляет собой пример регенерации территории через сохранение и адаптацию существующей застройки. Университетская функция позволила не только сохранить масштаб и визуальную структуру района, но и вернуть ему устойчивое повседневное использование. Бывшая промышленная зона была включена в новую систему городской активности, где историческая архитектура продолжает работать как материальный носитель памяти и одновременно как функциональная среда для образования. Особенно важно, что новое строительство не разорвало преемственность городской ткани, а сама адаптация стала способом актуализации индустриального наследия.

Важным аспектом является и то, что студенты взаимодействуют с исторической индустриальной архитектурой не как с музейным объектом, а как с частью собственной образовательной среды. Это формирует иное отношение к наследию: оно воспринимается не как завершённый исторический слой, а как действующий ресурс, встроенный в современную жизнь. В подобных условиях университетская инфраструктура становится частью самой методологии обучения, поскольку пространственная среда начинает участвовать в формировании профессионального взгляда на архитектуру, урбанистику и сохранение наследия.

Сходную логику можно наблюдать и в случае Здания лесного хозяйства (Forestry Building) в Хобарте. Это здание представляет собой пример послевоенной модернистской архитектуры, обладающей самостоятельной ценностью в контексте архитектурной идентичности Тасмании. В последние десятилетия модернистское наследие всё чаще оказывается уязвимым, поскольку многие объекты второй половины XX века не воспринимаются как значимые элементы культурного ландшафта. Включение такого здания в университетскую структуру способствует сохранению его материальной целостности и общественной значимости.

Рис. 3. Forestry Building (бывшее здание управления лесного хозяйства) в Хобарте, Австралия.

Использование Здания лесного хозяйства (Forestry Building) в образовательных целях обеспечивает его постоянную эксплуатацию и тем самым повышает вероятность долгосрочного сохранения. Кроме того, университетская функция связывает здание с современными практиками знания и исследования, придавая модернистской архитектуре актуальность в контексте региональной культуры. Таким образом, здание сохраняется не только как физический объект, но и как часть символической системы, в которой архитектура модернизма признаётся важной составляющей региональной идентичности.

Тасманийский пример также показателен в демографическом отношении. На острове долгое время сохранялась проблема оттока молодёжи в крупнейшие города Австралии, прежде всего в Мельбурн и Сидней. В таких условиях наличие университетской инфраструктуры в пределах региона приобретает особую ценность, поскольку позволяет студентам получать образование, не разрывая связь с территорией проживания. Прямых подтверждённых данных о том, что деятельность Университета Тасмании полностью остановила отток населения, обычно не приводится. Однако можно говорить о косвенном эффекте: университет создаёт условия для удержания части молодёжи, поддерживает локальные профессиональные траектории и усиливает социальную устойчивость региона.

В более широком смысле Университет Тасмании демонстрирует, что высшее учебное заведение может выступать не только как образовательная институция, но и как механизм сохранения архитектурной и территориальной идентичности. Приспособление исторических и индустриальных объектов под новые функции позволяет соединить процессы наследия, образования и городской регенерации. В результате историческая среда Тасмании сохраняет не только материальную, но и культурно-символическую преемственность, а университет становится одним из ключевых участников её современного развития.

3.4. Саваннский колледж искусства и дизайна (Savannah College of Art and Design, SCAD)

Саваннский колледж искусства и дизайна (Savannah College of Art and Design, SCAD) представляет наиболее масштабную модель работы с исторической средой. Университет действует как распределённая система с тремя очными локациями — Саванна (Savannah) и Атланта (Atlanta) в США, а также Лакост (Lacoste) во Франции — и строит образовательную сеть на основе уже существующей городской ткани [9]. В отличие от кампусной модели, основанной на новом строительстве, SCAD развивался через включение в образовательную систему уже существующих кварталов и зданий.

В Саванне эта стратегия особенно заметна. SCAD не ограничивается сохранением отдельных зданий, а последовательно включает в университетскую среду целые фрагменты исторического центра. Среди наиболее известных объектов — Музей искусств SCAD (SCAD Museum of Art), Бредли-холл (Bradley Hall) и Кларк-холл (Clark Hall). Каждый из них сохраняет архитектурную узнаваемость, но получает новое общественное назначение. Здесь важен именно переход от объекта наследия к действующему образовательному пространству.

Рис. 4 а. Музей искусств SCAD, Саванна, США; 4 б. Bradley Hall SCAD, Саванна, США;
4 в Clark Hall SCAD, Саванна, США

Такой подход значим не только с точки зрения реставрации, но и как форма городской ревитализации. Историческая архитектура становится частью ежедневного университетского использования, а не отдельным памятником, существующим вне современной жизни. Это делает SCAD не просто образовательным учреждением, а участником преобразования городской среды. Показательно, что университет систематически реставрирует и переиспользует исторические дома и корпуса, «оживляя» старую архитектуру через новые функции.

В Лакосте этот принцип реализуется в более камерном масштабе. Здесь занятия проходят в комплексе зданий, относящихся к периоду с IX по XIX век. Историческая среда выступает не как внешний фон, а как непосредственное пространство обучения, проживания и выставочной деятельности. В отличие от Саванны, где университет работает с крупным историческим городом, Лакост демонстрирует более концентрированную форму взаимодействия с наследием.

Рис. 5. Студенческий центр SCAD в Maison Basse, Лакост, Франция

Таким образом, SCAD показывает, что распределённый университет может работать как система устойчивой ревитализации. Его значение состоит не только в сохранении архитектурного наследия, но и в формировании образовательной модели, встроенной в историческую среду и поддерживающей локальную идентичность.

***

Сравнение рассмотренных зарубежных примеров позволяет выделить несколько принципов взаимодействия университета с исторической средой. В одних случаях университетская структура оказывается пространственно и функционально встроенной в сложившуюся ткань места, в других — опирается на адаптацию отдельных архитектурных объектов, в третьих — формирует более сложную распределённую систему, объединяющую разные исторические площадки. Тем самым наследие выступает не как единообразный фон, а как ресурс, по-разному включённый в образовательную и городскую практику.

Важным основанием сопоставления становится и характер воздействия на территорию. Университет может поддерживать устойчивость периферийного ландшафта, усиливать жизнеспособность исторического центра или становиться фактором ревитализации ранее утраченных или недоиспользуемых пространств. При различии конкретных условий общим остаётся то, что университетская деятельность обеспечивает постоянное использование исторической архитектуры и тем самым способствует сохранению её материальной и символической ценности.

Таким образом, сопоставление показывает не наличие единой модели, а существование нескольких типологически близких, но функционально различающихся способов включения университета в историческую среду. Их объединяет не формальный тип организации, а способность поддерживать архитектурную идентичность через регулярное использование наследия в современной институциональной практике.

Заключение.

Проведённое исследование показало, что университетская среда может рассматриваться не только как пространство подготовки специалистов, но и как инструмент сохранения архитектурной идентичности территории. Наиболее значимым в этом отношении оказывается включение исторической застройки в повседневную образовательную практику, поскольку именно постоянное использование обеспечивает её актуальность, устойчивость и сохранение символической ценности.

Университет в данном контексте выступает как связующее звено между образовательной, культурной и пространственной функциями. Он способствует поддержанию преемственности места, а также обеспечивает включённость исторической архитектуры в современную городскую жизнь. Тем самым сохранение наследия достигается не только средствами охраны, но и через его функциональное освоение.

Зарубежные примеры подтверждают, что подобный подход позволяет рассматривать историческую среду как активный ресурс территориального развития. В российской практике такие решения представлены ограниченно, однако отдельные случаи адаптации исторической застройки под образовательные функции свидетельствуют о возможности их более широкого применения. Это позволяет определить интеграцию образования, наследия и городской среды как перспективное направление сохранения архитектурной идентичности.