The problem of loneliness in old age

Проблема одиночества получила небывалый по значению философско-этический статус в конце ХХ — начале ХХI в.: в ней увидели один из вечных роковых источников не только трагической  безнадёжности существования человека, но и хода всей истории. С научной точки зрения одиночество — одно из наименее разработанных социальных понятий. Человечество посредством появления и развития высоких технологий в области коммуникации все больше и чаще включается в процесс социального и культурного сближения, происходящего во всём мире и затрагивающего все государства, в том числе и одномоментно. Однако усиливающееся таким образом сплочение наций, народов, групп людей, организаций сопровождается высоким уровнем личного одиночества. Вот, к примеру, слова Б.Г. Ананьева: «По мере гигантского роста городов и массовых коммуникаций… возрастает одиночество человека, усиливается конфликт между человеком как субъектом общения и обезличенностью его в сфере общения…» [Ананьев, 1996, с. 384].

В рамках русской культуры одиночество обычно осмысляется через призму негативных смыслов. Самые известные словари толкуют это понятие как отрицательно окрашенный феномен, используя в определениях слова, указывающие на отсутствие чего-либо. Толковые словари Ожегова, Ушакова определяют одиночество как состояние одинокого человека. Под одиноким человеком Д.Н. Ушаков понимает «отделённый от других подобных, без других, себе подобных»  [Ушаков, 2017], а С.И. Ожегов – «без близких; не имеющий семьи»  [Ожегов, 2018].

В научной среде нет единого взгляда на одиночество: исследователи предлагают разнообразные теории, раскрывающие его природу, причины, динамику, значение, последствия и лежащие в основе психологические механизмы. Одни рассматривают его как неизбежную часть человеческого существования, отмечая его положительные аспекты, такие как саморазвитие и самоосознание. Другие же считают одиночество негативным явлением, которое может привести к социальной изоляции и психологическим проблемам. В последние десятилетия отечественные и зарубежные психологи активно расширяют и углубляют свои исследования по теме одиночества, что свидетельствует о растущем интересе к данной проблеме и понимании её важности для человеческого благополучия.

В контексте современных социальных и демографических тенденций особую значимость приобретает феномен одиночества на поздних этапах жизненного цикла. Это связано с увеличением доли пожилого населения, формированием социального вакуума и изоляцией данной возрастной группы. При этом одиночество выступает значимым фактором риска: оно ухудшает общее самочувствие и качество жизни, провоцирует психоэмоциональные нарушения, ускоряет деградацию когнитивных способностей (в том числе повышает вероятность развития деменции и болезни Альцгеймера), а также коррелирует со снижением средней продолжительности жизни.

Изучение этой проблемы позволяет  сформировать навыки общения и позитивное восприятие возраста, выявлять скрытые ресурсы, а также необходимо для разработки программ социальной помощи, психологической адаптации и повышения качества жизни пожилых людей.

При детальном анализе понятия «пожилой возраст» и «пожилой человек» оказываются недостаточно чётко очерченными, несмотря на кажущуюся прозрачность их содержания. В зависимости от выбора исследовательских задач выделяют различные границы возраста пожилого и старого человека (их количественное и качественное определение). Всемирная организация здравоохранения считает пожилой возраст временем жизни: женщин от 55 до 75 лет, мужчин от 61 до 75 лет, а начало времени старости — с 75 лет. Геронтолог-теоретик Джеймс Биррен, исследуя процессы старения людей, возраст от 50 до 75 лет назвал «поздней зрелостью», а возраст после 75 лет — как «старость». Согласно классификации английского психолога Д. Б. Бромли, старение состоит из трёх фаз: от 65 до 70 лет — «удаление от дел» (от активной профессиональной трудовой деятельности); от 70 и более лет — старость; около 110 лет — дряхлость, болезненная старость и смерть. В классификации Э. Эриксона возраст от 65 лет и старше — это «поздняя зрелость». Г. Крайг выделяет периоды взрослости: возраст 40–60 лет — средняя взрослость; от 60 лет и далее — поздняя взрослость [Калугина, 2021].

В обществе распространены возрастные стереотипы в отношении пожилых людей, зачастую имеющие негативную направленность. Эти стереотипы отражают сложившиеся в молодёжной среде представления о возрастных изменениях:  в состоянии здоровья, физических и  когнитивных возможностях, а также во внешности. Однако не у всех пожилых людей проявляются признаки старения; при их проявлении возможен разный уровень. В то же время такие стереотипы характеризуются существенной противоречивостью, например, если пожилой человек мудр и имеет жизненный опыт, значит, он «выжил из ума»; проявляет заботу о домашних питомцах — равнодушный или агрессивно относится к собственным детям и внукам и т.п. Таким образом, можно утверждать, что важен фактор индивидуальных различий, который позволяет формировать отношение пожилого человека к обществу и общества к нему [Холостова, Мкртумова, 2015].

Совокупность накопленного социокультурного и экзистенциального опыта придаёт личности пожилого человека уникальность и определяет характер её адаптации к меняющимся условиям существования. Для него вновь актуальными становятся вопросы о самоорганизации мира своей жизни, самоопределении, ценностных приоритетах, смысле продолжающейся жизни. Всё это свидетельствует о том, что пожилой возраст — переходный период в жизни человека, где для него открывается возможность иметь свободу в том, чтобы «сделать» себя тем, кем хочется быть самому и находить в этом счастье. Без этого невозможно обеспечить действительной жизни и удовлетворённости ею, избежать ухода жизни в прошлое, только в воспоминания о ней [Калугина, 2021].

Проблема одиночества выступает в числе наиболее значимых жалоб пожилых людей на фоне прочих жизненных трудностей. У лиц, старше 70 лет, этот показатель достигает 95 — 100 %, т.е. эту проблему испытывают даже те, кто проживает в окружении родных и близких. Между тем проблема одиночества в старости для следующих поколений пожилых людей будет ещё острее. Феномен «одинокого будущего» приобретает масштабный характер вследствие совокупности факторов: преобладания однодетных семей, значительного дисбаланса продолжительности жизни по гендерному признаку (разрыв в 12 лет) и растущей географической разобщённости внутри семей [Акутина, Столярова, 2021].

Одиночество пожилого человека очень сильно зависит от его субъективного психологического восприятия своего возраста. Так,  Д. Бромлей выделяет пять типов, характеризующие приспособление личности  к старости [Нагорнова, Буслаева, Власова, 2020]:

1) Конструктивное отношение человека к старости.

У представителей данного типа наблюдается эмоциональная устойчивость: они демонстрируют удовлетворённость социальными и эмоциональными связями, сбалансированную самокритичность и высокий уровень толерантности к недостаткам окружающих. Завершение профессиональной деятельности не воспринимается ими как кризисное событие; жизненная позиция носит оптимистичный характер, а перспектива смерти осмысляется как естественный этап жизненного цикла, не провоцирующий тревожных или депрессивных реакций. Отсутствие в биографии значимых психотравмирующих событий коррелирует с низким уровнем агрессивности и депрессивности, наличием устойчивых интересов и проактивного планирования будущего. Позитивная оценка собственного жизненного пути обусловливает уверенность в поддержке со стороны социального окружения и сопровождается достаточно высокой самооценкой.

• Отношение зависимости.

В структуре зависимой личности прослеживается ориентация на значимые близкие отношения (с супругом или ребёнком) при одновременно сниженном уровне амбиций. Эта особенность обусловливает склонность к отказу от профессиональной самореализации. Семейное пространство выполняет для такой личности функцию стабилизирующего фактора: оно обеспечивает чувство защищенности, поддерживает эмоциональную устойчивость и снижает уровень тревожно‑враждебных переживаний.

• Оборонительное отношение.

Для данного типа адаптации к старости типичны гипертрофированная эмоциональная сдержанность, поведенческая прямолинейность, установка на автономность и минимизацию зависимости от внешней помощи. Лица с такой стратегией избегают артикуляции собственной позиции, испытывают затруднения в вербализации личных сомнений и проблем. Нередко формируется дистанцированная, оборонительная позиция по отношению к ближайшему окружению: даже при наличии претензий к семье они не озвучиваются. В качестве защитного механизма, нивелирующего переживания страха смерти и чувства обездоленности, выступает принудительная активность — поддержание высокой внешней деятельностной нагрузки. Уход с профессионального поприща происходит крайне неохотно и преимущественно под социальным давлением.

4) Отношение враждебности к окружающим.

Лица с подобным типом отношения к старению демонстрируют высокий уровень враждебности, импульсивности и когнитивно -перцептивных искажений: они склонны приписывать окружающим негативные намерения и перекладывать на них ответственность за собственные проблемы. Социальная дистанция и замкнутость выступают следствием базового недоверия. Профессиональная активность сохраняется как способ регуляции внутреннего напряжения и отсрочки столкновения с возрастными ограничениями. В истории жизни преобладают стрессогенные эпизоды, часть которых привела к формированию устойчивых нервно — психических нарушений. Неприятие собственного старения сопровождается интенсивными переживаниями утраты потенциала и страхом смерти, а негативизм по отношению к молодёжи может расширяться до тотального отторжения меняющегося мира.

5). Отношение враждебности человека к самому себе.

Для данного типа отношения к старости характерна тенденция к избеганию автобиографических воспоминаний, обусловленная высокой насыщенностью жизненного пути негативными событиями и трудностями. Лица этой группы демонстрируют пассивную позицию: они не проявляют протестных реакций в отношении возрастных изменений, а принимают жизненные обстоятельства как данность. Неудовлетворённость базовой потребностью в эмоциональной привязанности и любви коррелирует с развитием депрессивных состояний, аутоагрессивных установок и аффекта печали. К этим переживаниям присоединяются ощущения социальной невостребованности и экзистенциального одиночества. При этом когнитивная оценка собственного старения отличается реалистичностью; финальный этап жизненного цикла (смерть) интерпретируется как прекращение страданий.

 Снижение жизненного тонуса, лежащего в основе всевозможных недугов, в значительной степени объясняется психологическим фактором — пессимистической оценкой будущего, бесперспективным существованием. При этом, чем глубже самоанализ, тем сложнее и болезненнее психическая перестройка. Психические проблемы возникают при разрыве привычного образа жизни и общения в связи с выходом на пенсию, также в результате потери супруга, при заострении характерологических особенностей в результате развития склеротического процесса. Психика пожилых и старых людей отличается раздражительностью, обидчивостью, ведущие порой к самоубийству, уходу из дома. Все это ведёт к возникновению эмоционально-волевых расстройств, развитию депрессии, изменениям поведения, вызванное прекращением или ограничением трудовой деятельности, пересмотров ценностных ориентиров, самого образа жизни и общения, а также возникновение различных затруднений, как в социально-бытовой, так и в психологической адаптации к новым условиям [Волкова, 2005].

Связь одиночества и суицидальной мотивации  рассматривает в своей эмпирической статье Е.Н. Артамонова. Суицидальность пожилых людей часто игнорируется обществом.  Для людей пожилого возраста, имеющих в анамнезе попытку суицида, характерна более высокая выраженность ощущения одиночества и различных суицидальных мотивов по сравнению с пожилыми людьми, ни разу не пытавшимися совершить самоубийство. Обнаруженные в результате исследования корреляционные связи подтверждают гипотезу о влиянии одиночества на проявление суицидальной мотивации (инструментальной и поствитальной) [Артамонова, 2019].

1. Потеря устойчивых социальных контактов и принадлежности к значимым группам влечёт за собой изменение образа «Я»: пожилой человек всё чаще осмысляет себя как изолированную, незащищённую личность, существующую в условиях воспринимаемой внешней угрозы. Изменение статусных позиций коррелирует с ослаблением чувства собственной ценности и востребованности в обществе.

Таким образом, проблема одиночества в пожилом возрасте носит комплексный характер и затрагивает как социальную, так и психологическую сферы жизнедеятельности. Устойчивое состояние одиночества обусловливает развитие депрессивного фона, повышенной тревожности, страхов (в том числе страха смерти), нарушений циркадных ритмов и склонности к гиперболизации рисков. Среди социальных факторов, провоцирующих изоляцию, следует выделить утрату брачного партнёра, выход на пенсию, сокращение частоты и глубины социальных контактов, а также проявления социального исключения. Изолированность усиливает соматическую уязвимость: отмечается рост уровня стресса, ухудшение контроля над хроническими заболеваниями, повышение риска кардиоваскулярных осложнений и общей летальности. Оптимальная стратегия решения проблемы предполагает сочетание мер по вовлечению пожилых людей в социальную активность, поддержке со стороны семьи и общества, применению цифровых технологий для поддержания коммуникации, а также адресной профессиональной помощи».