The relationship between defense mechanisms and styles of conflict behavior: results of a pilot study
Связь защитных механизмов и стилей конфликтного поведения: результаты пилотажного исследования
В статье представлены результаты пилотажного исследования взаимосвязи защитных механизмов (проекция, рационализация, замещение) и стилей поведения в конфликте (соперничество, сотрудничество, избегание). Выборка составила 5 респондентов (студенты психологического факультета, 20-23 года). Применялись методики «Индекс жизненного стиля» (Р. Плутчик, Х. Келлерман, Х. Конте) и опросник К. Томаса. Обнаружено, что высокие показатели проекции и рационализации сочетаются с низким уровнем соперничества и высоким уровнем сотрудничества, что частично не подтверждает исходную гипотезу. Данные требуют проверки на расширенной выборке.
The article presents the results of a pilot study on the relationship between defense mechanisms (projection, rationalization, displacement) and conflict behavior styles (competition, cooperation, avoidance). The sample consisted of 5 respondents (students of the Faculty of Psychology, aged 20-23). The “Life Style Index” (R. Plutchik, H. Kellerman, H. Conte) and K. Thomas’s questionnaire were used. It was found that high levels of projection and rationalization are combined with a low level of competition and a high level of cooperation, which partially contradicts the original hypothesis. The data require verification on an expanded sample.
защитные механизмы, стили поведения в конфликте, проекция, рационализация, сотрудничество, пилотажное исследование.
defense mechanisms, conflict behavior styles, projection, rationalization, cooperation, pilot study.
Введение. Изучение психологических защитных механизмов в контексте конфликтного поведения имеет давнюю традицию. Именно З. Фрейд [12] ввел понятие защитных механизмов, а его дочь А. Фрейд [11] систематизировала их, показав, как бессознательные процессы позволяют личности справляться с тревогой и внутриличностными конфликтами. Р. Плутчик с коллегами разработал структурную теорию защит, связав их с базовыми эмоциями и выделив восемь основных механизмов: отрицание, вытеснение, регрессия, компенсация, проекция, замещение, рационализация, реактивное образование [8].
В отечественной психологии Р.М. Грановская и И.М. Никольская рассматривали психологическую защиту как систему стабилизации личности, ограждающую сознание от травмирующих переживаний, связанных с внутренними и внешними конфликтами [4]. Е.С. Романова и Л.Р. Гребенников адаптировали методику «Индекс жизненного стиля» на российской выборке и показали, что юноши значимо чаще используют подавление, девушки – реактивное образование [9].
По мнению И.В. Борисовой и Ю.Н. Хадыкиной, взаимосвязь способов поведения в конфликте с защитными механизмами и копинг-стратегиями исследована недостаточно, особенно на выборках, различающихся по возрасту и профессиональной принадлежности [3]. На старшеклассниках авторы установили: у юношей поведение в конфликте чаще связано со стратегиями совладающего поведения, у девушек – с механизмами психологической защиты. При этом и юноши, и девушки чаще используют компромисс, реже – соперничество.
В исследованиях подростковых выборок получены следующие результаты. И.Р. Абжанова [1] обнаружила положительную связь отрицания с приспособлением и замещения с конфронтацией. К.Д. Нарейко [7] отмечает, что проекция встречается чаще других защитных механизмов, тогда как сублимация – редко. Е.А. Фадеева [10] также выявила доминирование проекции у старших подростков, а среди стратегий поведения в конфликте – компромисс. Д.Р. Мерзлякова [6] на студентах технических специальностей показала влияние независимости и самоконтроля на выбор стратегий. Т.В. Белашина и Е.Д. Капитонова установили, что мальчики 13-14 лет более склонны к проекции, а девочки того же возраста – к сознательному планированию [2].
Остаются открытыми вопросы о том, как защитные механизмы связаны с конкретными стилями поведения в конфликте у взрослых респондентов на этапе пилотажной проверки инструментария. Настоящее исследование проверяет гипотезу: участники конфликта с выраженными механизмами «проекция» и «замещение» чаще демонстрируют деструктивные стили (соперничество, избегание), тогда как испытуемые с доминированием «рационализации» – конструктивные стратегии (сотрудничество, компромисс).
Методика. В пилотажном исследовании участвовали 5 студентов психологического факультета Московского университета «Синергия» (3 женщины, 2 мужчины) в возрасте 20-23 лет. Участники были информированы о целях и дали добровольное согласие.
Для диагностики защитных механизмов использовался опросник «Индекс жизненного стиля» (Life Style Index, LSI) Р. Плутчика, Х. Келлермана, Х. Конте в адаптации Е.С. Романовой и Л.Р. Гребенникова [9]. Анализировались три механизма: проекция, рационализация, замещение – как наиболее часто упоминаемые в исследованиях конфликтного поведения.
Для диагностики стилей поведения в конфликте применялся опросник К. Томаса (Thomas-Kilmann Conflict Mode Instrument) в адаптации Н.В. Гришиной [5]. Оценивались три стратегии: соперничество, сотрудничество, избегание – как наиболее тесно связанные с защитными механизмами.
Процедура проводилась индивидуально. Респонденты заполняли бланки самостоятельно. Обработка включала подсчет сырых баллов и расчет средних значений по выборке. Ввиду малого объема выборки статистический анализ ограничился описательной статистикой.
Результаты. У женщин (№1, №3, №5, 20–21 год) средние показатели: проекция 6,7, рационализация 7,7, замещение 5,3, соперничество 1,3, сотрудничество 8,7, избегание 3,7. У мужчин (№2, №4, 22-23 года): проекция 7,5, рационализация 6,0, замещение 7,0, соперничество 2,5, сотрудничество 6,5, избегание 5,5.
Средние по выборке распределились следующим образом. Наиболее высокие значения получены по проекции и рационализации (по 7,0), чуть ниже – по замещению (6,0). Среди стилей конфликтного поведения лидирует сотрудничество (7,8), тогда как соперничество минимально (1,8), избегание – на среднем уровне (4,4). Среди защитных механизмов наиболее выражены проекция и рационализация, среди стилей поведения доминирует сотрудничество, соперничество минимально.
Исходная гипотеза не подтвердилась. Высокий уровень проекции сочетался с высоким уровнем сотрудничества (испытуемый №1). Этот результат отчасти перекликается с данными И.В. Борисовой и Ю.Н. Хадыкиной: у юношей сотрудничество положительно коррелировало с компенсацией, у девушек – отрицательно с конфронтацией и самоконтролем [3]. В нашей выборке представлены и мужчины, и женщины, что, вероятно, и дает частичное расхождение с литературными данными, полученными раздельно по полу.
У тех испытуемых, у которых рационализация оказалась наиболее выражена (№3 и №5), соперничество было низким, а сотрудничество – высоким. Данные согласуются с результатами Е.А. Фадеевой: компромисс чаще выбирают старшие подростки с высокими показателями рационализации и компенсации [10]. Однако, по мнению К.Д. Нарейко, рационализация скорее оправдывает уже совершенные действия, чем помогает найти новое решение [7].
Низкий уровень соперничества и высокий уровень сотрудничества характерны для студентов-психологов, ориентированных на эмпатию и конструктивное взаимодействие.
Обсуждение. Гипотеза о связи проекции и замещения с деструктивными стилями поведения на данной выборке не подтвердилась. Проекция и рационализация сочетались с высоким уровнем сотрудничества. Испытуемые – студенты-психологи, обладающие развитой рефлексией и способные осознавать свои проективные тенденции. Белашина и Капитонова показали, что девочки старшего подросткового возраста с более высоким уровнем саморегуляции используют более адаптивные механизмы совладания [2].
Рационализация, рассматриваемая как «зрелый» механизм защиты, в нашем исследовании оказалась связана с сотрудничеством. Однако, как пишет К.Д. Нарейко, рационализация не устраняет причину конфликта, а лишь изменяет его восприятие [7].
Следует учитывать ограничения пилотажного этапа. Это малый объем выборки (5 человек), отсутствие статистической проверки значимости и однородность состава (только студенты-психологи). Это не позволяет экстраполировать данные на более широкие популяции. Пилотаж выполнил свою функцию: проверены методики, выявлены сложности в интерпретации данных, скорректирована гипотеза для основного этапа.
В основном исследовании планируется увеличить выборку до 50-60 человек, включить респондентов разных профессиональных групп и использовать корреляционный анализ.
Выводы. У студентов-психологов (N=5) наиболее выражены защитные механизмы проекция и рационализация (7,0 баллов), среди стилей конфликтного поведения доминирует сотрудничество (7,8 баллов), соперничество минимально (1,8 балла).
Гипотеза о связи проекции и замещения с деструктивными стилями поведения не подтвердилась. Высокий уровень проекции и рационализации сочетался с высоким уровнем сотрудничества.
Данные могут указывать на влияние профессиональной подготовки психологов на более осознанное использование защитных механизмов. Для проверки необходима расширенная выборка с участием респондентов других специальностей.
References
1. Абжанова И.Р. Взаимосвязь механизмов психологической защиты личности и стиля поведения подростков в конфликтной ситуации // Молодой ученый. – 2022. – № 31 (426). – С. 76–78.
2. Белашина Т.В., Капитонова Е.Д. Особенности проявления механизмов психологической защиты и копинг-стратегий в подростковом возрасте // Развитие человека в современном мире. – 2024. – № 3. – С. 55–68.
3. Борисова И.В., Хадыкина Ю.Н. Связь способов поведения в конфликте с типами защитного и совладающего поведения юношей и девушек // Российский психологический журнал. – 2018. – Т. 15, № 1. – С. 92–112.
4. Грановская Р.М., Никольская И.М. Психологическая защита у детей. – СПб.: Речь, 2010. – 352 с.
5. Гришина Н.В. Психология конфликта. – 2-е изд. – СПб.: Питер, 2008. – 544 с.
6. Мерзлякова Д.Р. Личностные характеристики и их влияние на стратегию поведения в конфликтах у студентов направления подготовки «Управление в технических системах» // Вестник Мининского университета. – 2025. – Т. 13, № 1. – С. 11.
7. Нарейко К.Д. Защитные механизмы психики в конфликте // Молодой ученый. – 2024. – № 28 (527). – С. 203–204.
8. Плутчик Р., Келлерман Х., Конте Х.Р. Структурная теория защит эго и эмоций // Эмоции в личности и психопатологии / Под ред. К.Э. Изарда. – Нью-Йорк: Plenum Press, 1979. – С. 229–257.
9. Романова Е.С., Гребенников Л.Р. Механизмы психологической защиты: генезис, функционирование, диагностика. – Мытищи: Талант, 1996. – 144 с.
10. Фадеева Е.А. Механизмы психологической защиты и стратегии поведения в конфликте как защитные системы личности у старших подростков // Вестник науки. – 2024.
11. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. – СПб.: Питер, 2022. – 160 с.
12. Фрейд З. Психология бессознательного. – М.: Питер, 2007. – 400 с.