Organization of the industrial safety audit at a mining enterprise: from formal compliance control to process maturity assessment
Организация аудита промышленной безопасности горнодобывающего предприятия: от формального контроля к оценке зрелости процессов
Цель работы — разработать методику аудита промышленной безопасности горнодобывающего предприятия, обеспечивающую переход от проверки формального наличия документации к количественной оценке зрелости процессов системы управления промышленной безопасностью. Использованы методы шкалирования уровней зрелости, взвешенного агрегирования по элементам системы, расчёта разрыва до целевого состояния и экспоненциальной модели связи зрелости с частотой происшествий. Предложены восемь расчётных зависимостей, апробированных на модельной оценке десяти элементов системы управления промышленной безопасностью. Установлено, что формальная проверка даёт индекс зрелости 0,385 доли ед., тогда как оценка фактической результативности процессов — 0,263 доли ед.; индекс формализма составляет 1,467, то есть документарный контроль завышает зрелость на 46,7 %. Показано, что четыре приоритетных мероприятия стоимостью 16,1 млн руб. повышают индекс до 0,488 доли ед. и снижают ожидаемую относительную частоту происшествий на 26,2 % при сроке окупаемости 1,46 года, а наибольшую удельную отдачу (2,083 единицы индекса на млн руб.) даёт постановка учёта предпосылок и расследования инцидентов.
The aim of the study is to develop a methodology for auditing industrial safety at a mining enterprise that ensures the transition from verifying the formal availability of documentation to a quantitative assessment of the maturity of industrial safety management system processes. Methods of maturity level scaling, weighted aggregation across system elements, calculation of the gap to the target state and an exponential model linking maturity with incident frequency were applied. Eight calculation relationships are proposed and tested on a model assessment of ten elements of the industrial safety management system. It is established that formal verification yields a maturity index of 0.385, whereas the assessment of actual process effectiveness yields 0.263; the formalism index equals 1.467, meaning that documentary control overstates maturity by 46.7 %. It is shown that four priority measures costing 16.1 million roubles raise the index to 0.488 and reduce the expected relative incident frequency by 26.2 % with a payback period of 1.46 years, while the highest specific return (2.083 index units per million roubles) is provided by establishing the recording of precursors and incident investigation.
промышленная безопасность, аудит, система управления промышленной безопасностью, зрелость процессов, индекс формализма, опасный производственный объект, производственный контроль, культура безопасности, горнодобывающее предприятие.
industrial safety, audit, industrial safety management system, process maturity, formalism index, hazardous production facility, production control, safety culture, mining enterprise.
Введение
Обязанность создания системы управления промышленной безопасностью закреплена законодательно. Согласно пункту 3 статьи 11 Федерального закона от 21.07.1997 № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», организации, эксплуатирующие опасные производственные объекты I или II класса опасности, обязаны создать системы управления промышленной безопасностью и обеспечивать их функционирование [1]. Пункт 4 той же статьи определяет содержательное наполнение системы: определение целей и задач в области промышленной безопасности, идентификацию, анализ и прогнозирование риска аварий и связанных с ними угроз, осуществление производственного контроля [1]. Сам термин, введённый Федеральным законом от 04.03.2013 № 22-ФЗ, трактует систему управления промышленной безопасностью как комплекс взаимосвязанных организационных и технических мероприятий, осуществляемых в целях предупреждения аварий и инцидентов [2].
Требования к документационному обеспечению системы установлены постановлением Правительства Российской Федерации от 17.08.2020 № 1243, действующим с 1 января 2021 года. Пункт 4 Требований предусматривает наличие заявления о политике эксплуатирующих организаций в области промышленной безопасности, положения о системе управления промышленной безопасностью, положения о производственном контроле, документов планирования мероприятий по снижению риска аварий, а также иных документов, обеспечивающих функционирование системы [3]. Существенно, что постановление задаёт не шаблоны, а принципы: документация должна соответствовать масштабу и характеру деятельности организации, охватывать все эксплуатируемые объекты, поддерживаться в актуальном состоянии и быть доступной работникам, чьи действия она регулирует, причём формальное наличие папки с документами требования не выполняет — каждая процедура должна реально применяться и оставлять документальные следы применения [4, 8-10].
Именно здесь возникает разрыв между нормативной конструкцией и практикой аудита. Типовая проверка промышленной безопасности, в том числе с применением проверочных листов, ориентирована на вопросы наличия документа и его соответствия пункту нормативного акта [5]. Такая процедура надёжно выявляет отсутствие положения о производственном контроле, но не различает предприятие, где положение работает, и предприятие, где оно существует только в виде файла. Между этими состояниями лежит вся содержательная часть управления риском.
Актуальность задачи подтверждается надзорной статистикой. Итоги 2025 года фиксируют 29 случаев смертельного травматизма на объектах горной промышленности против 51 годом ранее, причём снижение связывается с повышением количества и качества контрольных действий и увеличением числа профилактических мероприятий [6]. Вместе с тем анализ причин происшествий устойчиво указывает на человеческий фактор: за первые восемь месяцев 2026 года в Свердловской и Челябинской областях на объектах горнорудной и нерудной промышленности произошли один групповой несчастный случай со смертельным исходом, две аварии и пять фактов тяжёлого травматизма с семью пострадавшими [7]. Происшествия такого рода возникают не из-за отсутствия документов, а из-за неработающих процессов — управления изменениями, допуска подрядчиков, реагирования на предпосылки.
Практика ведущих компаний отрасли уже сместилась в сторону оценки зрелости. Предприятия разрабатывают собственные системы оценки по ключевым элементам, включая приверженность руководства, мотивацию, обучение и обмен информацией, при этом каждый элемент оценивается по модели кривой Брэдли, что позволяет определить уровень зрелости культуры безопасности [8]. Модель, разработанная компанией DuPont, описывает четыре стадии — реактивную, зависимую, независимую и взаимозависимую — и связывает уровень травматизма с достигнутой стадией [9, 10]. Однако применение этой логики в аудите требует формализации: без расчётных зависимостей оценка зрелости остаётся качественным суждением, не пригодным для аудиторского заключения. Цель работы — разработать методику аудита промышленной безопасности горнодобывающего предприятия, обеспечивающую количественный переход от контроля формального соответствия к оценке зрелости процессов и приоритизации корректирующих мероприятий.
References
1. Корнева Е. В. Потери добываемого углеводородного сырья в целях применения нулевой налоговой ставки по налогу на добычу полезных ископаемых: правовой аспект // Финансовое право. — 2020. — № 12. — С. 42–46. — DOI: 10.18572/1813-1220-2020-12-42-46.
2. Маринин М. А., Митрофанов С. И., Фомин С. И. Оценка влияния потерь и разубоживания на цепочку затрат: пример золоторудных месторождений // Sustainability. — 2021. — Т. 13. — № 7. — Ст. 3830. — DOI: 10.3390/su13073830.
3. Кисляков В. Е., Дорожкин Д. А., Зубов П. А., Деннер В. И. Обзор эксплуатационных потерь при дражной разработке россыпных месторождений золота // Маркшейдерия и недропользование. — 2022. — № 5 (121). — С. 41–44.
4. Ракышев Б. Р. Полное извлечение кондиционных руд из сложноструктурных блоков за счет частичного примешивания некондиционных руд // Записки Горного института. — 2024. — Т. 270. — С. 919–930. — DOI: 10.31897/PMI.2024.270.8.
5. Имашев А. Ж., Суимбаева А. М., Мусин А. А. Прогнозная оценка разубоживания руды при отработке маломощных крутопадающих залежей системой подэтажных штреков // Записки Горного института. — 2024. — Т. 266. — С. 231–245. — DOI: 10.31897/PMI.2024.266.3.
6. Оценка негативного влияния разубоживания при добыче руды // Горный журнал. — 2020. — № 5. — С. 53–58. — DOI: 10.17580/gzh.2020.05.08.
7. Алгебраистова Н. К., Прокопьев И. В., Ананенко Е. С., Кинякин А. И. Технологическая оценка реагентных режимов флотации золото-сурьмянистой руды // Горный информационно-аналитический бюллетень. — 2024. — № 4. — С. 145–154. — DOI: 10.25018/0236_1493_2024_4_0_145.
8. Завьялов С. С., Мартынов С. А. Комбинированная технология сухого предварительного обогащения золотосодержащей руды // Горный информационно-аналитический бюллетень. — 2021. — № 11-1. — С. 338–345.
9. Чебан А. Ю. Повышение эффективности освоения маломасштабных месторождений путем снижения потерь золота при промывке песков // Вестник Магнитогорского государственного технического университета им. Г. И. Носова. — 2025. — Т. 23. — № 4. — С. 5–13. — DOI: 10.18503/1995-2732-2025-23-4-5-13.
10. Муджалли А. Факторы, влияющие на внедрение риск-ориентированного внутреннего аудита // Journal of Risk and Financial Management. — 2024. — Т. 17. — № 5. — Ст. 196. — DOI: 10.3390/jrfm17050196.