В процессе обучения русскому языку как иностранному первостепенное значение имеет формирование у иностранцев лексико-грамматических умений и навыков. Понимание структурного устройства языка и знание его внутренних законов обеспечивает не только корректное понимание устной и письменной речи, но и способность строить собственные высказывания, соответствующие целям и намерениям говорящего. Достижение данной цели предполагает единство двух составляющих: владение системой языка (языковой компонент) и умение использовать языковые единицы в речи (речевой компонент). В современной методике преподавания РКИ доминирует коммуникативный подход, требующий, чтобы обе эти составляющие осваивались с учетом их реальной функции в общении. Поэтому особую актуальность для лингвистики приобретает исследование коммуникативных свойств синтаксиса. В силу своей многогранности, эта проблематика требует решения комплекса теоретических и практических вопросов, напрямую связанных с практикой преподавания русского языка как иностранного.

В современной лингвистике противопоставление языка и речи дает возможность, во-первых, представить любой язык в виде многоуровневой иерархической структуры, а во-вторых, провести четкую грань между его синхроническим и диахроническим изучением [1]. Для каждого уровня этой системы характерен свой набор единиц. Как отмечал А.И. Смирницкий, единицы языка существуют в готовом виде и лишь воспроизводятся говорящим в зависимости от нужд общения, тогда как речевые единицы создаются заново в процессе каждого отдельного акта коммуникации [2].

А.А. Шахматов считал предложение высшей синтаксической единицей, с которой следует начинать изучение языка [3]. В свою очередь, Н.Ю. Шведова и Д.Н. Шмелев акцентировали внимание на том, что предложения конструируются по определенным структурным схемам, что позволяет считать синтаксическую модель минимальной единицей синтаксического уровня [4, 5].

В практике преподавания иностранных языков, включая русский как иностранный, принципиально важным является рассмотрение синтаксической модели в качестве эталона для моделирования и конструирования множества конкретных предложений. Модель, обладая фиксированной формальной структурой и обобщенным типовым значением, должна содержать минимально необходимый набор компонентов, обеспечивающих ее предикативную и смысловую завершенность. Такая информативно достаточная модель может выполнять двойную функцию: служить инструментом лингвистического описания и выступать готовым образцом для речепорождения.

Предложение реализует коммуникативную функцию языка. Однако, в отличие от фонем, морфем и лексем, которые хранятся в памяти в готовом виде и лишь воспроизводятся в речи, предложения являются речевыми образованиями, создаваемыми заново в каждом конкретном случае. Именно это свойство служит основанием для того, чтобы многие лингвисты не включали предложение в систему единиц языка. Наиболее отчетливо эту позицию сформулировал Эмиль Бенвенист, подчеркивая бесконечное множество предложений и их неограниченную вариативность, что выводит нас за пределы языка как системы знаков в область речи — живого функционирования языка [6, с. 139]. Сходных взглядов придерживались также В.А. Звегинцев, В.М. Солнцев и другие отечественные исследователи.

Однако очевидно, что значительное количество предложений в речи конструируется по повторяющимся образцам (ср.: У Антона машина — У Марии телефон; Виктор читает — Анна отдыхает). Это свидетельствует о том, что в процессе речевой деятельности индивид оперирует готовыми грамматическими схемами — моделями предложений. Данную мысль развивал П.С. Кузнецов, отмечая, что говорящий или пишущий не создает каждый акт коммуникации заново, а использует уже известные ему элементы, извлекаемые из памяти, комбинируя их по существующим шаблонам [7, с. 61].

Из этого следует необходимость разграничения предложения как единицы языковой системы (синтаксической модели, образца) и высказывания как единицы речи (конкретной фразы). Данная дихотомия вписывается в более широкий контекст противопоставления единиц языка и их речевых реализаций: фонемы и ее аллофонов, морфемы и алломорфов, лексемы и словоформ (или лексико-семантических вариантов).

В широком смысле синтаксические модели представляют собой закономерное отражение объективной реальности. В процессе овладения языком и речевой практики множество конкретных ситуаций обобщается и категоризуется в виде типовых ситуаций [8, с. 121–123]. Таким образом, синтаксические модели можно рассматривать как результат концептуализации действительности, основанный на коммуникативном опыте носителей языка.

Вместе с тем, как отмечает Б.Ю. Норман, одна и та же внеязыковая ситуация может получать различное языковое воплощение в зависимости от того, сквозь призму каких синтаксических структур на нее смотрит говорящий [9, с. 39]. Именно арсенал синтаксических средств, аккумулирующий коммуникативный опыт, предопределяет способ восприятия события и помогает осмыслить его суть. Й.Л. Вайсгербер подчеркивал, что модели предложений во многом программируют ход мысли, называя их «действенными составными частями языка как культурного достояния» [10, с. 76].

Первостепенная функция синтаксической модели заключается в количественном ограничении описываемого события. Из практически бесконечного множества элементов, составляющих реальную ситуацию, языковая система отбирает лишь ограниченное число стандартных участников.

Анализируя известную скороговорку о Карле и Кларе, Б.Ю. Норман демонстрирует, как язык редуцирует референтную ситуацию. Из всей совокупности обстоятельств (мотивы кражи, сопутствующие условия, возможные посредники) извлекается лишь несколько ключевых компонентов, которые затем комбинируются в различные синтаксические конструкции: Карл украл у Клары кораллы; У Клары украли кораллы; Клару обокрали; Клара лишилась своих украшений и т.д. В каждом из этих вариантов одни элементы ситуации опускаются, а другие соединяются по правилам синтаксиса [9, с. 34].

Важно подчеркнуть, что процесс порождения речи сопряжен не только с количественной, но и с качественной селекцией языковых средств. Синтаксическая модель, будучи формой репрезентации замысла говорящего, предполагает конкретное содержание и фиксированный набор участников ситуации. Однако реализация этого замысла осуществима исключительно в пределах шаблонов, предопределенных языковой системой.

Разумеется, синтаксические модели (в частности, модели предложения) сопряжены с определенными лексическими ограничениями. Благодаря этому мы без труда идентифицируем референтов: за именами Карл и Клара стоят конкретные лица, а кораллы в данном контексте обозначают украшения, а не морские организмы. Показательно, что предикаты в приведенных конструкциях могут быть репрезентированы целым классом глаголов, ср.: Карл украл (стащил, увёл, упёр) у Клары кораллы; Карл обокрал (обворовал, обчистил) Клару; Клара лишилась (недосчиталась) своих кораллов; У Клары исчезли (пропали, улетучились) кораллы. Данный факт, с одной стороны, свидетельствует о том, что перед нами не устойчивые (фразеологизированные) сочетания, а конструкции, порождаемые в речевом акте. С другой стороны, он акцентирует центральную роль предиката, детерминирующего синтаксическое окружение.

В современном языкознании конститутивным элементом синтаксической модели признается предикат (например, стрелять, дарить, умирать, быть продавцом, становиться непослушным, находиться где-либо). Предикат, чаще всего вербализованный глаголом, аккумулирует ключевые характеристики сценария, который служит формой концептуализации опыта. Фиксируя суть ситуации, предикат одновременно предопределяет количество и качество позиций для ее участников (актантов), подлежащих заполнению в высказывании, что в равной степени очевидно и для говорящего, и для адресата речи. Подобная модель квалифицируется как предикатно-актантная (или предикатно-аргументная) структура.

Предикатно-актантные структуры представляют собой минимальные, обобщенные и воспроизводимые модели простого предложения, служащие основой для порождения неограниченного множества высказываний в речи. Их содержательную основу, как отмечалось ранее, образует типовая ситуация, или пропозициональный компонент. Согласно определению, «пропозициональный компонент смысла предложения – отображение некоторой ситуации, некоторого фрагмента действительности», причем это отображение становится возможным благодаря тому, что в основе пропозиции лежит структура, изоморфная структуре самой ситуации, а именно – предикатно-аргументная (реляционная) структура [11, с. 219].

В рамках данной модели предикат аккумулирует сущностные характеристики типовой ситуации, тогда как актанты (аргументы) выполняют функции носителей универсальных семантических ролей. Их можно рассматривать как концептуальные операторы, обеспечивающие когнитивное упорядочивание действительности и оперирование ею в речевой деятельности. Таким образом, предикатно-актантная структура является фундаментальным компонентом коммуникативной и познавательной деятельности, в том числе для иностранцев, осваивающих русский язык.

Значимость синтаксических моделей в процессе изучения неродного языка трудно переоценить. Выполняя роль грамматических единиц языка, они, во-первых, аккумулируют в концентрированной форме когнитивный опыт предшествующих поколений носителей языка, а во-вторых, служат для учащегося инструментом систематизации и структурирования вновь поступающей информации. Данное обстоятельство обусловливает необходимость включения синтаксических моделей в содержание обучения русскому языку как иностранному.