В последние годы роль нематериальных активов растёт: интеллектуальная собственность (далее – ИС и IP) становится ценным имуществом компаний [13]. Однако правовое регулирование ИС осложняется смешением терминов «интеллектуальная собственность» и «интеллектуальные права» (далее – ИП). Гражданский Кодекс РФ (далее – ГК РФ) (часть IV) [1] ст. 1225 перечисляет объекты ИС – результаты творчества и приравненные к ним средства (программы, базы данных, патенты, товарные знаки и др.). Ст. 128 ГК РФ прямо называет охраняемые результаты интеллектуальной деятельности объектами гражданских прав. В то же время ст. 1226 ГК РФ закрепляет понятие интеллектуальных прав, трактующееся более широко, и подразумевающее под собой целую совокупность прав, которая включает в себя и имущественные (исключительные права) и, личные неимущественные права. Целью настоящей статьи является выявление правовых различий между ИС и ИП в контексте процедуры конкурсного производства с целью выявления влияния такого разграничения на включение рассматриваемых категорий в конкурсную массу должника. Работа опирается на нормы ГК РФ и Федеральный Закон № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) [2], а также на судебную практику и иностранные источники.

В целях разграничения указанных понятий автор предлагает следующие определения: интеллектуальная собственность (ИС) – это непосредственно объекты охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, перечисленных в ст. 1225 ГК РФ, к которым, в частности, относятся: произведения науки, литературы и искусства, программное обеспечение, базы данных, изобретения, товарные знаки, ноу‑хау и др. Эти объекты имеют характер имущественного блага и прямо названы объектами гражданских прав (ст. 128 ГК РФ).

Как ранее уже было описано, понятие интеллектуальных более широкое по своему сущностному содержанию, поскольку подразумевает под собой не только право в контексте имущества и соответствующих ему полномочий, а также (в предусмотренных случаях) и личные неимущественные права, а также «иные» права, применяемые лишь к категории ИП (например, права следования, доступа и т.д.).

Таким образом, личные неимущественные права (право авторства, на имя, на неприкосновенность произведения и др.) являются неотчуждаемыми и не могут передаваться или отчуждаться любым способом, и именно в указанной способности выступать предметом гражданского оборота заключается существенное различие между указанными двумя понятиями.

На основании вышеуказанного критерия важно чётко разграничивать понятия «интеллектуальная собственность» и «интеллектуальные права».

Отечественная научная литература характеризуется наличием фундаментальных исследований в области интеллектуальной собственности, выступающей частью гражданского права (Е.А. Суханов [8], А.П. Сергеев [7], В.А. Дозорцев [5] и др.) однако вопросы её функционирования, сущности и места, занимаемого в конкурсной массе при проведении процедуры банкротства освещены фрагментарно.

Примечательно, что в российской доктрине подчёркивается, что понятия ИС и ИП не тождественны. Т.В. Каравай отмечает введение в законодательство понятия ИП (ст. 1226 ГК) и их отличие от самого имущества [6, с. 176]. В контексте законодательства о банкротстве А. Баринов [4] рассматривает ИП как актив, пригодный для формирования конкурсной массы, но указывает особенности отдельных объектов (фирменное наименование, доменные имена. В обзорной литературе WIPO (Всемирная организация интеллектуальной собственности) подчёркивается ценность IP-активов и их роль при инвестиционном финансировании и банкротстве [13]. Таким образом, зарубежные исследования указывают на необходимость сохранения рыночной стоимости ИС в банкротстве (ВОИС) и на различное отношение к нематериальным активам в законодательстве США и ЕС (особая защита лицензиатов).

Как и ранее было указано, по мнению В.А. Дозорцева, принципиальное значение также имеет разграничение интеллектуальных прав по критерию их оборотоспособности [5, c. 7]. Так, исключительные права на большинство объектов могут свободно отчуждаться, тогда как личные неимущественные права автора, являются неотчуждаемыми в силу прямого запрета.

Зарубежные юрисдикции обычно рассматривают IP-объекты как обычные активы. ВОИС подчёркивает, что IP-активы должны оставаться рыночными даже в случае банкротства (для целей взыскания залога или продажи) [13]. В США ИС (патенты, авторские права и др.) входят в конкурсную массу, при этом особое внимание уделяется защите прав лицензиатов (раздел 365(n) US Bankruptcy Code) [11], а именно, указанный пункт даёт лицензиату выбор сохранить лицензию при банкротстве лицензиара, что позволяет коммерциализировать результат интеллектуальной деятельности и получать доход даже после признания правообладателя банкротом.

В англо-американской доктрине интеллектуальная собственность прямо включается в состав конкурсной массы, при этом основное внимание уделяется вопросам судьбы лицензионных договоров и их реализации в процедуре банкротства [14].

На практике основной проблемой является не допущение IP к массе, а вопросы оценки и передачи прав. Аналогично в ЕС и других странах IP обычно реализуют в процедурах несостоятельности, учитывая специфику лицензионных договоров [15]. Таким образом, международный опыт показывает, что ИС признаётся полноценным имуществом, включаемым в конкурсную массу, а механизмы реализации через продажу или передачу лицензий регулируются специализированно, оставаясь дискуссионными вопросами. Обобщая, российская практика соответствует общим тенденциям, но требует детализации процедур выявления и обращения IP (оценка, оформление сделок) при банкротстве.

Одним из ключевых международных источников регулирования является Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS), заключённое в рамках World Trade Organization [10]. В соответствии с данным соглашением (п.1 ст. 41) интеллектуальная собственность признаётся объектом гражданского оборота, а государства-участники обязаны обеспечивать эффективные механизмы защиты прав правообладателей. Хотя TRIPS не регулирует напрямую процедуры банкротства, оно формирует базовый принцип оборотоспособности исключительных прав.

В рамках деятельности World Intellectual Property Organization (WIPO) интеллектуальная собственность рассматривается как ключевой элемент экономики знаний [13]. В аналитических материалах организации подчеркивается, что объекты ИС обладают признаками имущества и могут выступать предметом сделок, включая отчуждение, лицензирование и обеспечение обязательств [13]. Это подтверждает возможность их включения в конкурсную массу должника.

Существенное внимание в зарубежной доктрине уделяется, точно как и в российской, особенностям оборота интеллектуальной собственности в условиях банкротства. Так, Jay Lawrence Westbrook указывает, что ключевой проблемой является баланс между интересами кредиторов и необходимостью сохранения стоимости интеллектуального актива, особенно в случаях, когда его ценность зависит от конфиденциальной информации или продолжающейся коммерческой деятельности [12].

В российском законодательстве по общему правилу конкурсной массой признаётся всё имущество должника на дату открытия конкурсного производства (ст. 131 Закона о банкротстве), куда, согласно ст. 128 ГК РФ, входят и имущественные права, в том числе исключительные права на объекты ИС. Арбитражная практика подчёркивает, что исключительные права в конкурсную массу включаются как имущественные права должника.

Как указывает, А. Станишевский со ссылкой на Определение ВС РФ от 17.03.2021 г. № 305-ЭС16-19-742 по делу № А40-150393/2014, «в конкурсную массу должника включается все его имущество, в том числе имущественные права» [9]. При этом, Закон о банкротстве предусматривает исключения, согласно которых из конкурсной массы исключаются имущество, изъятое из оборота, имущественные права, связанные с личностью должника (например, лицензии на осуществление деятельности) и другие специальные случаи (ст. 131 Закона о банкротстве).

Однако прямо о личных неимущественных правах, которые также входят в категорию интеллектуальных прав, в Законе о банкротстве в главе, посвященной банкротству граждан (гл. X) не сказано.

Очевидно, следует исходить из логики того, что по своей природе личные неимущественные интеллектуальные права попросту не являются имуществом, а потому не только не включаются в конкурсную массу, но и законом прямо запрещены к отчуждению.

Вместе с тем, анализ действующего правового регулирования формирования конкурсной массы в делах о банкротстве позволяет выявить внутреннюю несогласованность норм, обусловленную особенностями юридико-технического построения положений законодательства о несостоятельности.

Так, в отношении юридических лиц применяется общая норма ст. 131 Закона о банкротстве, которая прямо исключает из состава конкурсной массы личные неимущественные права. В то же время применительно к гражданам законодатель закрепил специальную норму – ст. 213.25 указанного Закона, определяющую состав конкурсной массы, однако не содержащую аналогичного исключения.

Формально данное различие может быть объяснено системным действием норм гражданского законодательства, прежде всего положениями части IV ГК РФ, в силу которых личные неимущественные права, связанные с результатами интеллектуальной деятельности, в частности право авторства, являются неотчуждаемыми и непередаваемыми. Вместе с тем подобное решение представляется недостаточно последовательным с точки зрения юридической техники.

С одной стороны, отсутствие в ст. 213.25 Закона о банкротстве прямого указания на исключение личных неимущественных прав создает риск расширительного толкования состава конкурсной массы применительно к гражданам. С другой стороны, наличие такого указания в ст. 131 Закона о банкротстве в отношении юридических лиц представляется избыточным, поскольку юридическое лицо по своей правовой природе является правовой фикцией, а потому не обладает личными неимущественными правами в классическом смысле, за исключением отдельных элементов правосубъектности (например, деловой репутации и права на фирменное наименование).

При этом следует учитывать, что право на фирменное наименование в ряде случаев корреспондирует со средствами индивидуализации (в частности, товарными знаками), которые обладают имущественной природой и, согласно правовой позиции высших судебных инстанций (определение ВС РФ №305-ЭС25-11634 от 02.02.2026 г. по делу № А40-180253/2024 [3]) подлежат включению в конкурсную массу и реализации в рамках процедуры банкротства.

Выявленная коллизия во многом обусловлена отсутствием четкого разграничения понятий «интеллектуальная собственность» (как совокупности объектов гражданских прав, указанных в ст. 1225 ГК РФ) и «интеллектуальные права» (как комплексного правового института, включающего как имущественные, так и личные неимущественные элементы, согласно ст. 1226 ГК РФ). Использование в законодательстве о банкротстве обобщающей категории «имущество» без должной дифференциации указанных понятий приводит к неопределенности в вопросе включения соответствующих прав в конкурсную массу.

В этой связи представляется обоснованным совершенствование законодательной конструкции посредством придания норме ст. 213.25 Закона о банкротстве отсылочного характера к общим положениям о составе конкурсной массы (ст. 131 Закона о банкротстве), в то время как ст. 131 требует уточнения содержания путем закрепления в ней прямого указания на включение в конкурсную массу объектов интеллектуальной собственности как разновидности имущества, что позволит достичь нормативного разграничения в рамках законодательства о банкротстве имущественных (исключительных) прав и личных неимущественных прав, не подлежащих реализации в процедуре.

Таким образом, «интеллектуальная собственность» – это сами охраняемые объекты (ст. 1225 ГК РФ), тогда как «интеллектуальные права» – это права на эти объекты (ст. 1226 ГК РФ). Чёткое разграничение необходимо для правильной квалификации активов должника, подлежащих включению в конкурсную массу, однако в настоящее время законодательство о банкротстве включает в конкурсную массу все имущественные права должника, а в отношении личных неимущественных прав указывает на изъятие из общего правила только лишь применительно к юридическим лицам, игнорируя указанный вопрос в специальной норме, посвящённой конкурсной массе граждан, что на практике означает включение исключительных прав на ИС, однако ГК РФ прямо предусмотрено, что личные неимущественные права автора при банкротстве не затрагиваются, так как являются «неотчуждаемыми», что порождает расхождение законодательства, поскольку ГК РФ запрещает отчуждение таких прав, а Закон о банкротстве не проясняет их статус.

Для приведения Закона о банкротстве в соответствие с ГК РФ предлагается внести уточнение в ст. 131 Закона о банкротстве со следующей формулировкой: «все отчуждаемые имущественные права на объекты интеллектуальной собственности включаются в конкурсную массу, за исключением неимущественных личных прав, прямо не подлежащих переходу» (см. ст. 1228, 1318 ГК РФ), одновременно с чем предусмотреть отсылочный характер и нормы ст. 213.25 Закона о банкротстве с целью урегулирования указанного вопроса и в отношении граждан.

Вместе с тем положения указанной статьи также могут иметь и практическое значение для конкурсных управляющих и арбитражных судов, которым следует учитывать, что при банкротстве должника исключительные права на ИС подлежат продаже/реализации, а личные права – остаются непоколебимо за автором.

Таким образом, настоящее исследование показывает, что формально Закон о банкротстве охватывает всю интеллектуальную собственность должника, но для соблюдения норм ГК РФ необходимо уточнить, что в конкурсную массу включаются лишь имущественные права на нее. Внедрение предложенных поправок поможет унифицировать подход и избежать конфликтов законодательства.