Дезинформация сопровождает человечество на протяжении всей его истории, однако цифровая эпоха придала ей невиданные ранее масштабы и скорость. С началом специальной военной операции в феврале 2022 года российское информационное пространство столкнулось с беспрецедентным потоком ложных сообщений  от примитивных комментариев с дезинформацией в социальных сетях до сложных дипфейков, имитирующих голос и внешность официальных лиц. В этих условиях средства массовой информации оказались на передовой информационной войны. Одним из изданий, систематически занимающихся разбором и опровержением фейков о специальной военной операции, стала «Комсомольская правда».

Цель данной работы – исследовать и проанализировать фейковую информацию о специальной военной операции на примере материалов «Комсомольской правды», выявить эволюцию, жанровую структуру и содержательно-смысловую динамику дезинформации, а также механизмы её разоблачения.

Научная новизна исследования заключается в комплексном анализе эволюции фейковой информации о специальной военной операции на материале одного из ведущих российских изданий – «Комсомольская правда» — с привлечением как официальных публикаций сайта, так и личного телеграм-канала военного корреспондента Александра Коца. В отличие от предшествующих работ, которые преимущественно рассматривали фейки как общее явление либо анализировали дезинформацию на уровне федеральных СМИ без детализации по конкретному изданию и без учёта роли военных корреспондентов в верификации [2; 5; 9], настоящее исследование впервые: выявляет содержательно-смысловую динамику фейков о СВО на протяжении всего периода операции (2022–2026 гг.); предлагает типологию эволюции дезинформации  от стихийных вбросов начального этапа до технологически сложных дипфейков и персонализированных кампаний, обосновывает роль военного корреспондента как ключевого верификатора, работающего непосредственно в зоне боевых действий, систематизирует жанровые и форматные приёмы опровержения фейков, используемые редакцией.

Для проведения эмпирического исследования были выбраны материалы официального сайта «Комсомольской правды» (kp.ru) и личного телеграм-канала военного корреспондента Александра Коца (Kotsnews) за период февраль 2022 – май 2026 гг. В общей сложности проанализировано более 150 публикаций, включая новостные заметки, аналитические статьи, интервью с экспертами, колонки военкоров, а также посты в телеграм-канале. Применялись методы контент-анализа (с выделением тематических, жанровых и визуальных маркеров фейков), дискурс-анализа (для изучения лингвистических приёмов дезинформации) и сравнительного анализа (для сопоставления эволюции фейков по годам). Дополнительно использовались аналитические отчёты о распространении дипфейков в российском медиапространстве.

Выбор объекта исследования обусловлен несколькими факторами. Во-первых, «Комсомольская правда» является одним из старейших и наиболее тиражных общероссийских изданий, которое с первых дней СВО систематически публикует материалы по разоблачению фейков. Во-вторых, издание обладает разветвлённой региональной сетью и имеет в штате военных корреспондентов, работающих непосредственно на линии боевого соприкосновения, что обеспечивает уникальную эмпирическую базу для анализа механизмов верификации. В-третьих, личный телеграм-канал военного корреспондента «Комсомольской правды» Александра Коца, насчитывающий более 475 тысяч подписчиков, функционирует как самостоятельная мультимедийная площадка, где журналист оперативно комментирует и опровергает фейковые сообщения, что позволяет проследить содержательно-смысловую динамику дезинформации в реальном времени.

На первом этапе ислледования был проведен анализ теоретических основ выявления фейков. Фейковая информация (от англ. fake – поддельный) определяется как заведомо ложное или искажённое сообщение, распространяемое с целью введения аудитории в заблуждение [1]. Ключевым признаком фейка является намеренность его создания. В современных медиа выделяют полностью вымышленные новости, частично искажённые сообщения, манипулятивные материалы и дипфейки – видео, сгенерированные нейросетями [2]. Исследователи (А.М. Шестерина, И.А. Стернин) предлагают алгоритм выявления фейка: прочитать текст, определить его тип, проверить наличие маркеров недостоверности [3]. К числу таких маркеров относятся анонимная атрибуция, эмоционально окрашенный заголовок, использование кликбейта, отсутствие перекрёстной верификации, подложные фотографии и др.

Д.В. Неренц классифицирует фейки на типичные (слухи, подлог, подмена понятий) и новообразованные (дипфейки, киберфейки, фейковые мемы) [4]. В условиях СВО основными механизмами трансляции дезинформации стали социальные сети, мессенджеры (особенно Telegram) и бот-сети. По данным В.Б. Наумова и П.Б. Силкина, до 91,7% контента в украинских телеграм-каналах по тематике СВО содержит ложную информацию [5].

Вторым этапом исследования стал разбор эволюции фейков о специальной военной операции в публикациях «Комсомольской правды». Первая публикация «Комсомольской правды» на тему дезинформации появилась 24 февраля 2022 года («Главные фейки о военной операции в поддержку Донбасса»), где разбирались 13 ситуативных фейков, связанных с уничтожением техники и обстановкой на фронте. Эти сообщения были скорее следствием информационного шума, чем целенаправленной пропаганды.

Крупнейшей дезинформационной волной начального периода стала «Резня в Буче» (апрель 2022 г.). 3–4 апреля «Комсомольская правда» опубликовала материалы Александра Коца и Сергея Маркова, в которых на основе анализа видеокадров (шевелящиеся тела, несоответствие хронологии) и личного присутствия журналиста в Буче доказывалась постановочность событий [6]. Однако, несмотря на многократные опровержения, этот фейк сохраняет устойчивость в западном и украинском сегментах интернета.

С 2024 года доминирующей формой дезинформации стали дипфейки — видеообращения, созданные с помощью искусственного интеллекта. «КП» зафиксировала дипфейки с губернатором Свердловской области Денисом Паслером (о компенсациях за удары БПЛА), с главой Туапсинского района (ситуация после атаки беспилотников), с военным комиссаром Липецкой области (о вспышке холеры) [7]. Во всех случаях использовались архивные видео с синтезированной звуковой дорожкой.

Отдельным пластом фейковой информации периода специальной военной операции стали фальшивые аккаунты военных корреспондентов. Александр Коц неоднократно предупреждал о появлении телеграм-каналов, имитирующих его страницу, с целью фишинга и сбора денег [8]. Мошенники добавляют в описание мелкий шрифт «канал почитателей», но доверчивые пользователи теряют средства.

На третьем этапе данного исследования подробно разбиралось, с помощью каких журналистских форм и приемов «Комсомольская правда» противостоит потоку дезинформации. Выяснилось, что издание и его Интернет-сайт не ограничиваются одним-двумя способами. Редакция применяет целый набор инструментов, каждый из которых хорош для своей задачи.

Первый и самый быстрый способ – это короткие новости-опровержения. Они появляются практически сразу после того, как в интернете или телеграм-каналах замечен свежий фейк. Такая заметка не имеет большого объема, её главная цель – быстро довести до аудитории. Например, когда в сети начинают распространять дипфейки с участием известных личностей и , «Комсомольская правда» оперативно выпускает короткий текст с пометкой «опровержение». Это позволяет сбить волну паники, пока ложь не разошлась слишком широко.

Второй жанр – аналитические статьи посвященные масштабным случаям дезинформации, которые обычно выходят чуть позже, но зато содержат серьезные доказательства. Здесь журналисты не просто кратко поясняют ложность информации, а подробно рассказывают, почему это так. Они сравнивают кадры из видео, анализируют, откуда взялась фотография, анализируют связанные с исходником появления фейка новости. Например, когда в информационном пространстве появляется видеоролик якобы с места ведения боевых действий, эксперты или военные корреспонденты «Комсомольской правды» могут найти оригинал этого же видео, снятого за длительное время до этого совсем в другом месте. Такие разборы с визуальными доказательствами должны убеждать в фейковости информации даже тех, кто сначала сомневался. Также к данному виду можно отнести интервью с экспертами. «Комсомольская правда» регулярно беседует с военными аналитиками, политологами. Они объясняют сложные вещи простым языком – как работают методы дезинформации, как создаются и распространяются фейковые новости, кто и с какой целью является интересантом распространения фейков. Авторитетное мнение специалиста часто работает лучше длинных расследований.

Также к этому можно отнести личные блоги и репортажи военных корреспондентов, которые находятся прямо в зоне боевых действий. Это люди, которые своими глазами видят происходящее, разговаривают с бойцами, попадают под обстрелы. Когда такой журналист, как Александр Коц, говорит, что та или иная новость – фейк, читатели ему верят, потому как его слова подтверждаются опытом, знаниями и авторитетом.

За период специальной военной операции можно также выделить несколько трендов в появляющейся дезинформации. Первый тренд – персонализация фейков. В начале СВО ложь чаще всего была общей: сообщали о каких-то крупных событиях, о потерях техники, о продвижении войск. Но со временем дезинформация стала нацеливаться на конкретных людей. Стали появляться дипфейки с губернаторами регионов и другими официальными лицами, якобы отдающими странные приказы или комментирующими несуществующие катастрофы, поддельные видео с военкорами, где они говорят то, чего на самом деле не говорили. Часто цель такой персонализации – не просто запутать аудиторию, а дискредитировать конкретного человека, посеять недоверие к нему лично.

Второй тренд – распространение фейков одновременно по разным площадкам. Раньше фейк появлялся в одном месте, и часто не получал широкого распространения. Теперь ложная информация одновременно распространяется в телеграм-каналах, во «ВКонтакте», на YouTube-каналах-двойниках, а затем и в групповых и личных чатах мессенджеров. Даже если один источник удалить, то остаются десятки других. Фейк перетекает с площадки на площадку, обрастает новыми подробностями, и в итоге удалить его полностью становится почти невозможно. Это сильно усложняет работу фактчекеров.

В качестве любопытного примера распространения фейковой информации можно выделить «обратный фейк» об участии в военных действиях на территории Курской области военных из Северной Кореи (КНДР). Это один из самых неоднозначных случаев фейковой информации периода специальной военной операции. Некоторое время в сети Интернет ходили слухи, что корейские военные проходят подготовку на российских полигонах и участвуют в боевых действиях на стороне России. Российские СМИ, в том числе и «Комсомольская правда», поначалу называли эти слухи дезинформацией, распространяемой сторонниками киевского режима. Однако позже появились официальные подтверждения, что бойцы из КНДР действительно участвовали в освобождении Курской области. И тогда выяснилось, что опровержения были частью информационной стратегии – даже если военкоры и журналисты знали правду, в интересах государства нужно было сохранить оперативную тайну. Этот случай показывает, что в условиях гибридной войны граница между правдой и ложью становится зыбкой. То, что сегодня называется фейком, завтра может оказаться правдой, которую просто не следовало раскрывать раньше времени. И наоборот, убедительная ложь может жить годами. Поэтому и самим журналистам, и их аудитории нужно быть очень осторожными в оценках.

Также в течении специальной военной операции вновь подтвердилась важнейшая роль военных корреспондентов. Они являются не просто репортерами с места событий, а главными верификаторами дезинформации – теми, кто может отличить реальный факт от подделки, основываясь на своем опыте или личном присутствии в регионе, о котором идет речь в фейковом сообщении. Их опыт, их прямое общение с бойцами или мирными жителями, проживающими рядом с зоной боевых действий – это бесценный ресурс, который невозможно заменить ни дистанционным анализом, ни официальными сводками. Именно авторитет военных корреспондентов позволяет доносить правдивую информацию до значительной части аудитории.

Особую роль в выявлении и анализе фейков играют военные корреспонденты, находившиеся непосредственно в зоне боевых действий. Военный корреспондент Александр Коц, имеющий опыт военной службы и многократно попадавший под обстрелы, неоднократно опровергал ложные сообщения на основе личного наблюдения. Например, в октябре 2023 года он разобрал фейк о применении «белого фосфора» в Авдеевке, указав, что показанные на видео снаряды являются зажигательными на основе магния и не запрещены международными конвенциями, основывясь на собственном опыте попадания под обстрел данными боеприпасами [9]. Военкор на основе собственного опыта также сыграл роль в фактчекинге украинских фейков о «Резне в Буче». [6].

В таблице 1 приведены группы маркеров фейковой информации, выделенные на основе пособия И.А. Стернина и А.М. Шестериной.

Таблица 1

Группы маркеров фейка в медиатекстах

Источник: составлено автором на основе [3].

Заключение

Проведённое исследование подтвердило основные выводы: «Комсомольская правда» систематически освещает и разоблачает фейки о специальной военной операции, используя широкий спектр жанров и привлекая военных корреспондентов. Ключевой вывод – эволюция фейков прошла путь от стихийных вбросов до технологически сложных дипфейков и персонализированных атак. Основные направления противодействия включают правовые механизмы (например, применение ст. 207.3 УК РФ), технологический фактчекинг и повышение медиаграмотности аудитории.

Вместе с тем, эффективность опровержений ограничена – зарубежная аудитория остаётся вне влияния российских средств массовой информации, а алгоритмы соцсетей часто продвигают исходные фейки быстрее, чем их опровержения. Перспективы дальнейших исследований связаны с анализом фейков, генерируемых нейросетями нового поколения, и изучением долгосрочного воздействия современных видов фейковой информации на общественное сознание.