Введение

За последние годы безналичные платежи стали привычной частью российской экономики. Банковские приложения, переводы через Систему быстрых платежей (СБП), QR-коды, платежные сервисы и дистанционное обслуживание фактически превратили безналичный расчет в стандартный способ оплаты для граждан, бизнеса и органов публичного управления. По данным Банка России, по итогам 2025 года доля безналичных платежей в розничном обороте достигла 88% [1]. Этот показатель характеризует высокий уровень цифровизации платежного поведения, но и показывает, насколько повседневные расчеты зависят от устойчивой работы цифровой инфраструктуры.

Сама по себе цифровизация платежей воспринимается как положительный процесс. Она ускоряет расчеты, уменьшает транзакционные издержки, расширяет дистанционный доступ к услугам и делает финансовые потоки прозрачными. Для государства безналичные операции также удобны с точки зрения налогового администрирования, противодействия теневому обороту и финансового мониторинга, но управленческая оценка такой трансформации не должна сводиться только к скорости и удобству. Любой безналичный платеж предполагает устойчивую работу банков, операторов платежной инфраструктуры, каналов связи, электроснабжения, терминального оборудования и программных сервисов.

При техногенных рисках эта зависимость от инфраструктуры становится не преимуществом, а уязвимостью. Точечный бой связи, отключение электроэнергии, отказ банковского приложения, нарушение работы терминалов или киберинцидент могут на время отключить население и бизнес от цифровых расчетов. В такой ситуации наличные деньги вновь приобретают практическое значение: они позволяют сохранить базовые покупки и оплату необходимых услуг.

Именно здесь проявляется парадокс наличного обращения. В обычных условиях наличные деньги проигрывают цифровым платежам по удобству, скорости и контролируемости. В нештатной же ситуации они становятся элементом экономической устойчивости и национальной безопасности. Но у этой резервной функции есть и обратная сторона. Рост наличных расчетов уменьшает автоматическую фиксацию операций, затрудняет финансовый мониторинг и может создавать возможности для ухода части оборота в тень. Поэтому задача государства состоит необходимости поддержания наличных денег как устойчивого резервного платежного инструмента на случай кризисов в цифровой инфраструктуре [10], но при этом не допустить их использования для непрозрачных и сомнительных финансовых операций.

Объект и методы исследования

Цель исследования — выявить управленческий баланс между национальной безопасностью, устойчивостью платежей и финансовым контролем в сфере наличного обращения. Для достижения этой цели необходимо определить роль наличных денег при сбоях цифровой инфраструктуры, сопоставить ее с рисками финансового контроля и предложить решения, которые сохраняют платежную устойчивость без расширения теневого сектора.

Объект исследования составляют общественные и экономические отношения в сфере денежного обращения, платежной инфраструктуры и государственного регулирования финансовой устойчивости. Предметом исследования являются управленческие механизмы, позволяющие совместить резервную функцию наличных денег с задачами финансового контроля в условиях техногенных рисков.

Методологическую основу работы составили системный, сравнительный, формально-логический и риск-ориентированный методы. Системный метод позволил рассмотреть наличное обращение как часть платежной инфраструктуры, финансовой безопасности и публичного управления. Сравнительный метод использован для сопоставления функций наличных и безналичных расчетов в штатном и стрессовом режимах. Риск-ориентированный подход — для разграничения обычного бытового использования наличных денег и операций, требующих повышенного внимания со стороны контрольных органов.

Результаты

В штатном режиме платежная система ориентируется прежде всего на скорость, удобство и прозрачность безналичных расчетов. Увеличение доли безналичных платежей до 88% в розничном обороте показывает, что цифровые каналы стали основным способом повседневных операций [1]. На 1 января 2026 года в национальную платежную систему входит 31 платежная система, 353 оператора по переводу денежных средств [2]. Эти показатели отражают институциональную сложность платежной среды: успешный расчет зависит не только от плательщика и получателя, но и от устойчивости множества технологических и организационных звеньев.

В стрессовом режиме оценка меняется. Если терминалы не принимают карты, мобильное приложение недоступно, связь отсутствует или электроснабжение ограничено, безналичный платеж уже не выглядит самым надежным инструментом. Наличные деньги в такой ситуации не требуют онлайн-авторизации и позволяют провести простой расчет между покупателем и продавцом. Поэтому они могут поддерживать экономическую активность хотя бы на минимально необходимом уровне.

Значимый объем наличных подтверждается официальной статистикой. На момент апреля 2026 сумма банкнот и монет в обращении составила 19 789,9 млрд руб.; из них на банкноты приходилось 19 659,1 млрд руб., на монеты — 130,8 млрд руб. [4]. Удельный вес банкнот по сумме составлял 99,3%, а монет — 0,7% [4]. Эти данные показывают, что спрос на физическую форму денег сохраняется даже при очень высокой доле безналичных операций.

В основных направлениях развития наличного денежного обращения на 2026–2030 годы Банк России указывает на необходимость бесперебойного и качественного наличного денежного обращения, а также развития инфраструктуры хранения и обращения наличных [3]. Для настоящей работы важно то, что регулятор не рассматривает наличные как полностью уходящий элемент платежной системы.

Парадокс состоит в том, что устойчивость наличных денег при сбое одновременно снижает прозрачность операций для контроля. Наличный расчет может быть законным и необходимым, однако он не формирует такого цифрового следа, как банковский перевод или операция через платежный сервис. Поэтому резкое увеличение наличного оборота повышает риски неполного учета выручки, расчетов без документов, дробления операций и использования наличных в сомнительных схемах [8].

Из этого следует, что простая модель регулирования, основанная на запрете, проблему не решит. Чрезмерное вытеснение наличных усиливает технологическую зависимость экономики, а неконтролируемое расширение наличного оборота увеличивает риски теневого сектора. Более взвешенным и удачным будет подход, при котором наличные сохраняются как резерв, а контроль сосредоточен не на самом факте их использования, а на признаках повышенного риска: крупных суммах, несоответствии операции профилю деятельности, дроблении платежей и регулярности экономически необъяснимых расчетов.

Государственное регулирование наличного обращения целесообразно выстраивать не по логике вытеснения наличных денег, а по логике управляемой платежной резервности. Такая модель исходит из того, что платежная система должна оставаться удобной в цифровом режиме, но одновременно иметь минимально необходимый автономный контур расчетов на случай инфраструктурных нарушений [7].

Основные числовые ориентиры приведены в таблице 1. Они показывают, что цифровизация платежей и сохранение наличного оборота существуют одновременно. Высокая доля безналичных платежей не означает исчезновения потребности в наличных: при 88% безналичной доли в розничном обороте объем наличных в обращении остается близким к 20 трлн руб. Это подтверждает, что наличные деньги выполняют не только транзакционную, но и резервную функцию.

Таблица 1.

Количественные ориентиры платежной резервности и финансового контроля

Источник: составлено автором на основе [1,4-6]

По результатам анализа можно выделить пять управленческих решений:

1. Закрепить в практике публичного управления понятие платежной резервности. Платежную систему следует оценивать не только по доле безналичных операций, но и по ее способности сохранять расчеты при частичном отказе инфраструктуры.
2. Поддерживать минимально необходимую инфраструктуру наличного обращения. Речь идет не о возврате к доминированию наличных денег, а о доступности банкоматов, кассового обслуживания, инкассации и приема наличных в точках, связанных с базовыми потребностями населения. Если такая инфраструктура сокращается быстрее, чем появляются надежные резервные цифровые механизмы, платежная система становится удобной, но менее устойчивой.
3. Разрабатывать заблаговременно сценарии действий при сбоях цифровых платежей. Речь идет про порядок информирования населения, временные рекомендации для организаций торговли и услуг, взаимодействие органов власти с банками и меры по сохранению кассовой дисциплины. На муниципальном уровне это особенно важно, поскольку последствия отказа терминалов, связи и банковских приложений проявляются прежде всего на местах.
4. Развивать риск-ориентированный финансовый контроль. Контроль не должен быть направлен против обычных малых наличных расчетов граждан. Его задача — выявлять операции с признаками повышенного риска. Такой подход позволяет сохранить резервную функцию наличных денег и одновременно ограничить возможности для теневого оборота.
5. Согласовать развитие цифрового рубля — безналичного денежного средства, которое выступает инструментом регулирования и контроля оборота цифровых финансовых активов [7], — а также Системы быстрых платежей (СБП) и QR-платежей с требованиями отказоустойчивости. Цифровые инструменты должны не просто вытеснять наличные, а дополнять платежную архитектуру так, чтобы отказ одного канала не приводил к остановке расчетов.

При этом наличные деньги не следует рассматривать как идеальный инструмент. Их использование требует затрат на хранение, перевозку, защиту, учет и контроль. Наличные не обеспечивают такой прозрачности, как цифровые платежи. Но полное игнорирование их резервной функции создает риск сильной зависимости экономики от цифровой инфраструктуры. Поэтому необходим функциональный баланс: цифровые платежи развиваются как основной и наиболее удобный канал, а наличные сохраняются как ограниченный, контролируемый и доступный резерв.

Выводы

Парадокс наличного обращения заключается в том, что наличные деньги выполняют две разные функции. В обычной ситуации они уступают цифровым платежам по удобству и прозрачности. Но при сбоях связи, электроснабжения или банковских сервисов именно наличные помогают сохранить базовые расчеты для населения, бизнеса и отдельных территорий.

Анализ показывает, что развитие безналичных платежей не устраняет потребность в наличных деньгах. Даже при устойчивом росте цифровых расчетов наличные продолжают сохраняться в обороте и выполнять резервную функцию. Это подтверждает, что современная платежная система развивается не как полный отказ от физической формы денег, а как смешанная модель, в которой цифровые и наличные инструменты дополняют друг друга.

Ключевой управленческий риск связан с несбалансированностью регулирования. Если государство делает ставку только на цифровизацию, возрастает зависимость экономики от интернета, электроснабжения и банковских сервисов. Если же наличный оборот остается без должного контроля, усиливаются риски непрозрачных расчетов и ухода части операций в теневой сектор.

Наиболее обоснованным решением является модель управляемой платежной резервности. Она включает сохранение минимально необходимой инфраструктуры наличного обращения, подготовку сценариев действий при сбоях цифровых платежей, взаимодействие органов власти с банками и торговыми организациями, а также риск-ориентированный финансовый контроль.

Для государственного и муниципального управления эта проблема имеет прикладное значение. На федеральном уровне требуется согласовать цифровизацию платежей с задачами финансовой безопасности. На региональном и муниципальном уровнях необходимо учитывать доступность расчетов при организации работы торговли, транспорта, социальной инфраструктуры и служб, обеспечивающих повседневные потребности населения.

Важно, что наличное обращение не следует рассматривать ни как пережиток «доцифровой» экономики, ни как самостоятельную угрозу финансовому контролю. Более точный подход – это рассматривать его как управляемый резерв платежной системы. Оптимальная модель состоит в том, чтобы сохранить наличные деньги там, где они обеспечивают устойчивость и безопасность, одновременно не допуская их использования как инструмента непрозрачного оборота.